Алексея Кузнецова и Николая Громина нет нужды представлять нашим любителям джаза: лауреаты еще тех первых джаз-фестивалей 60-х годов, они и по сей день считаются ведущими советскими джазовыми гитаристами. В 1962 году Громин попал в состав первого ансамбля, выступившего от нашей страны на международном джаз-фестивале за рубежом. Было это на варшавском «Джаз Джембори», где один американский рецензент, описывая читателям Громина, предлагал им вообразить исполнителя блюзов, бравшего уроки у Прокофьева. В отношении Кузнецова никто таких высоких сравнений не делал, потому что на его долю тогда выпала прозаическая обязанность обеспечивать своей звонкой гитарой четкий ритм известному эстрадно-симфоническому оркестру Гостелерадио. В дополнение к его таланту это оказалось подлинной атлетической тренировкой. В 1978 году друзья выступили дуэтом на московском джаз-фестивале, первом после десятилетнего перерыва, произведя на всех впечатление ансамбля мирового класса. Тогда-то «Мелодия» записала и выпустила их первую сольную долгоиграющую пластинку, что по тем временам было еще большой редкостью. Для меня, автора аннотации, это тоже было дебютом. По какому-то странному совпадению творчество обоих «гитарных сердец» (так они однажды назвали себя) в определенной степени шло вдоль двух автобиографических параллелей. В середине 60-х у обоих родилось по сыну, и у каждого в фестивальных программах появились посвящения новорожденным. У Громина это называлось «Здравствуй, Иван», у Кузнецова — «Алеша». В преддверии серебряных свадеб оба сделали новые приношения, но уже по женским адресам. У Кузнецова возникла пьеса «Елена и Маргарита» (вместо имени мастера он поставил имя дочери), у Громина — пьеса «Карэн», при этом с ударением не на второй слог, как в армянском мужском имени, а на первый, как в датском женском. К Карэн в Копенгаген и переехал Громин в начале 80-х годов, но каждую осень он оказывался в Москве повидать маму, близких и, конечно, поиграть с Кузнецовым. Когда они начинали играть вдвоем, дома ли, на концертной ли сцене, это всегда чуть-чуть походило на беседу долго не видевшихся друзей. А рассказывать им было что. У Кузнецова почти каждый год выходило по пластинке. Громину довелось играть в легендарном биг-бэнде Тэда Джонса, участвовать в западноберлинском джаз-фестивале, Кузнецову — на экзотическом джаз-фестивале в Бомбее, Громин собрал свой ансамбль и стал постоянно выступать в одном из городских джазовых кафе-клубов, куда заглядывали Джо Пасс, Тал Фарлоу, Кенни Баррелл, Джим Рэйни и другие славные гитаристы. Датские газеты не раз писали о советском джазмене восторженные статьи. Кузнецова каждый год избирали лучшим джазовым гитаристом страны, он был душой концертов «джаз плюс джаз» в Олимпийской деревне, много гастролировал как лидер ансамбля. И оба ждали встречи друг с другом, мечтали записать вторую пластинку. Это удалось сделать только осенью 1987 года. То, что получилось, отнюдь не приготовленная, отрепетированная программа, где все выверено и рассчитано. Это джаз. Это живое музицирование двух мастеров, которые не заучивают, но и не промахиваются, это игра, спевка, диалог, объяснение в любви. При этом все легко, и нет состязания, которое могло бы и быть, потому что у каждого свои козыри. Оба безошибочно держат ритм, и каждый может быть в высшей степени от него свободным. Но по-разному. Громин — корифей мелодической линии. Кузнецов — корифей аккордовой игры. Тем не менее роли себе они, как хлеб на двоих, ровнехонько разделили пополам. Это джаз. Очень разнообразны темы их дуэтов. Свинговый стандарт Вэнхъюзена, гармонически изысканная баллада Кейпера, импрессионистическая медитация Дейвиса. Свинг, бибоп, ладовый джаз. Разработки от обычного соло с аккомпанементом до импровизационной полифонии. Три посвящения — два близким, одно общему другу и любимому партнеру, выдающемуся советскому джазовому барабанщику Валерию Буланову. Оба не раз печалились мне, что нет сегодня у нас таких знающих, таких тонких и точных ударников, как Буланов. В память о нем оба гитариста творят такой ритм, что кажется, у них вот-вот должны расплавиться струны и вспыхнуть гитары. И хорошо, что нас начинает припекать. Это джаз. Алексей Баташев

33○

12"

И. С. БАХ (1685-1750) Три партиты для скрипки соло (Г. Кремер)

С10 06867-8

1976

Этикетка 1-ой стороны (Апрелевский завод) ГОСТ 73

33○

12"

И. С. БАХ (1685-1750) Три партиты для скрипки соло (Г. Кремер)

С10 06867-8

1976

Иоганн Себастьян БАХ (1685-1750) Три партиты для скрипки соло Сторона 1: Партита №1 си минор, BWV 1002 1. Allemanda - Double 2. Corrente - Double (Presto) 3. Sarabande - Double 4. Tempo di bourrée - Партита №2 ре минор, BWV 1004 1. Allemande 2. Courante 3. Sarabande 4. Gigue Сторона 2: 5. Chaconne - Партита № 3 ми мажор, BWV 1006 1. Preludio 2. Loure 3. Gavotte en rondeau 4. Menuet I 5. Menuet II 6. Bourrée 7. Gigue Гидон КРЕМЕР, скрипка

33○

12"

Я. СИБЕЛИУС Концерт для скрипки с оркестром / А. ШНИТКЕ Кончерто гроссо (Г. Кремер, Т. Гринденко, Г. Рождественский)

С10 13135-6

1979

МОЗГ, ГОСТ 73 сторона 1

33○

12"

И. С. БАХ (1685-1750) Концерт №2, Соната, Sinfonia (Г. Кремер, М. Янсонс)

С10 08583-4

1977

33○

12"

И. С. БАХ (1685-1750) Концерт №2, Соната, Sinfonia (Г. Кремер, М. Янсонс)

С10 08583-4

1977

ВСГ, ГОСТ 73

33○

12"

И. С. БАХ (1685-1750) Концерт №2, Соната, Sinfonia (Г. Кремер, М. Янсонс)

С10 08583-4

1977

Иоганн Себастьян БАХ (1685-1750) Сторона 1: Концерт № 2 для скрипки с оркестром ми мажор, BWV 1042 1. I. Allegro - 8:28 2. II. Adagio - 7:55 3. III. Allegro assai - 3:18 Сторона 2: 4. Соната ми минор, BWV 1023 (инструментовка О. Респиги) Оригинал: Соната №2 для скрипки и цифрованного баса (12:00) I. (Allegro) II. Adagio ma non tanto III. Allemande IV. Gigue - 5. Sinfonia ре мажор, BWV 1045 из неизвестной кантаты (7:06) Гидон КРЕМЕР, скрипка Академический симфонический оркестр Ленинградской гос. филармонии Дирижер Марис Янсонс Звукорежиссер Я. Кулбергс Редакторы: И. Сиполниеце и Г. Ковалевский АОЛЗ, 1978 г. Зак. 335—100— П Цифровое издание MEL CO 1505

33○

12"

ГРУЗИЯ В НАРОДНЫХ ПЕСНЯХ (антология)

Д 016491-6 (3 пл.)

1965

ПЛАСТИНКА 3 Сторона 5 30. Си коуль, Бата (Ты уходишь, Бата) 31. Теброне мидис цхалзеда (Теброне идет в воду) 32. Мохевис кало (Мохевская девушка) 33. Саламуро (Свирель) 34. Висиа, висиа (Чья, чья) 35. Сулико 36. Буба Какучела 37. Челена 38. Поли гамидидгулда (Жена моя возгордилась) Сторона 6 39. Чиче тура (Маленький шакал) 40. Сатрпиало (Любовная) 41. Чагуна 42. Пангала да гогона (Цангала и девушка) 43. Гандаган 44. Каклис тоти (Ветка орешника) 45. Аи, Кахети (Вот Кахетия) 46. Мисалмеба Тбилисс (Приветствие Тбилиси) 47. Аджа иазку аркуашага аша (Трудовой хороводный танец) 48. Саколмеурнео (Колхозная)

33○

12"

ГРУЗИЯ В НАРОДНЫХ ПЕСНЯХ (антология)

Д 016491-6 (3 пл.)

1965

ПЛАСТИНКА 2 Сторона 3 14. Урмули 15. Глесав да глесав, намгало (Точу и точу тебя, серп мой) 16. Оровела 17. Одоиа 18. Мгзаврули(Попутная песня) 19. Иавнана (Колыбельная) 20 Гапринди, шаво мерцхало (Лети, черная ласточка) 21. Кучхи бединера(Свадебная) Сторона 4 22 Дида вой, нана 23. Гушин швинди гурджанелни (Вчера семь гурджаанцев) 24. Ахра иазку аша (Песня о скале) 25. Чвен мшвидоба (Мир нам) 26. Чонгури 27. Мравалжамиер 28. Шашви-какаби (Дрозд и куропатка) 29. Нетави, гого (Кабы девушка)

33○

БЕБЕРАШВИЛИ Михаил. Нар. городские песни (сл. Иетима-Гурджи):

С32-08587-8

1977

33○

БЕБЕРАШВИЛИ Михаил. Нар. городские песни (сл. Иетима-Гурджи):

С32-08587-8

1977

ЛЗ, ГОСТ 80

33○

БЕБЕРАШВИЛИ Михаил. Нар. городские песни (сл. Иетима-Гурджи):

С32-08587-8

1977

A1. Пропал мой сад A2. Мухамбази B1. Анне B2. Обойди нас, смерть, стороной Музыка народная - Иетим-Гурджи На грузинском языке Михаил Беберашвили - Ансамбль дудукистов: Михаил Парунаков, Амбросий Дзидзигури, Михаил Цатуров, худ. рук. М.Беберашвили (с) Мелодия, 1981. Запись 1977 г. ЛЗГ Зак. 448. Тир. 4000