13 дней
О сайте
Есть в истории национальной культуры явления, которые, впитав живительные соки родной земли, вырастают подобно могучему древу и сами становятся ее олицетворением. К таким явлениям по праву принадлежит творчество Сергея Васильевича Рахманинова. Гениальный пианист, композитор и дирижер, он всей своей сутью связан с русской культурой. Достаточно нескольких тактов его музыки, чтобы безошибочно определить их родословную. «Я — русский композитор, и моя родина наложила отпечаток на мой характер и взгляды, — писал он. — Моя музыка это плод моего характера, и потому это русская музыка...» Произведения Рахманинова звучат сегодня на всех континентах. Широко известны его симфонии и фортепианные концерты, прелюдии и романсы, сонаты, оперы и вокально-симфонические полотна.
Но есть еще в обширном пространстве его музыки места заповедные. Как девственные леса и чистые водоемы, ждут они своего часа. Ждут, когда не ради суетного интереса, но для утоления жажды духовной откроется людям их жизненная сила, придет понимание их истинного, высокого смысла. Так ждала своего часа и его «Литургия Иоанна Златоуста».
Сегодня, когда пробуждается сыновнее «охранительное чувство к святыням своего народа» (В. Распутин), приходит и жизненно важная потребность обращения к непреходящим ценностям национальной художественной культуры, понимание того, что «в произведениях гуманистических, человечных в высшем смысле этого слова культура не знает старения» (Д. С. Лихачев). Не знает старения и открывающаяся сегодня заново «Литургия» С. В. Рахманинова.
Создавалась она летом 1910 года (к этому времени Рахманинов уже был автором трех фортепианных концертов, трех опер и двух симфоний). «Я кончил только Литургию, — сообщал он 31 июля своему другу. — Об Литургии я давно думал и давно к ней стремился. Принялся за нее как-то нечаянно и сразу увлекся. А потом очень скоро кончил. Давно не писал... ничего с таким удовольствием». Из писем же Рахманинова к композитору А. Д. Кастальскому, авторитету в области русской церковной музыки, узнаём, сколь сложен был путь к этому свершению, сколь ясно понимание ответственности и серьезности поставленной задачи.
Заключалась она в том, чтобы, опираясь на опыт и достижения композиторов, исследователей и исполнителей — П. И. Чайковского, С. И. Танеева, А. Т. Гречанинова, А. Д. Кастальского, С. В. Смоленского, Московского Синодального хора, — дать новую жизнь истинно национальным, традиционным хоровым жанрам русской духовной музыки и противопоставить их бездуховности и дисгармонии нарождавшегося модернизма.
Изначально «Литургия» (обедня) — главное христианское богослужение, «сердце православной церкви» (аналог католической мессы). Песнопения — важная составная часть обряда — включены в храмовый синтез искусств и не мыслятся отдельно от него. Некоторые из работавших в данной области авторов ориентировались именно на эту предназначенность музыки и, учитывая скромные возможности церковных хоров, лишь расцвечивали, гармонизовали знаменные распевы.
Но «Литургия Иоанна Златоуста» (соч. 31) создавалась Рахманиновым как монументальное, целостное и самостоятельное, рассчитанное на высокопрофессиональное исполнение концертное сочинение. По существу, это уже не сама «Литургия», но ее обобщенный музыкально-поэтический образ. Отсюда и иные, нежели у авторов церковных сочинений, творческие задачи.
Более выпуклым, ярким и самостоятельным становится каждый музыкальный образ. Усиливается контраст между частями. Одновременно возникает необходимость собственно музыкальном, симфоническом развитии объединении материала. Отсюда — тональная логик цикла, модулирующие связи между частями, тематические реминисценции. Иной у Рахманинова и сам мелодизм. В «Литургии» (в отличие от написанного вскоре «Всенощного бдения») композитор практически не использует подлинные распевы, а, свободно претворяя разнообразные жанровые интонации народного профессионального музыкального искусства, создав впечатляющий образ древнего культового пения. Его «Литургия» как бы вбирает в себя и «изображает» во многосоставную, многоцветную и многоликую картин обряда. В отдельных частях рельефно проступают черты хоровой псалмодии, антифона, речитатива, возникающего в отдалении и разрастающегося колокольного звона эпических и лирических жанров народной музыки — колыбельных, величаний, сказов, былин, кантов, которые исторически сопутствовали и вплетались в интонационную канву «Литургии». Так у Рахманинова «народился напевно-полифонический стиль, в котором богатейшее мелодическое наследие прошлого дало пышные всходы (Б. Асафьев).
Композиция «Литургии Иоанна Златоуста» напоминает громадный сверкающий алтарь: грандиозное целое складывается из законченных, подобных филигранно выделанным клеймам, фрагментов. Эпическая масштабное допускает и даже предполагает лирическую наполненность детали, когда каждая отдельная часть рельефно высвечивает целое, а мелодически насыщенный, певучий голос вплетает свою неповторимую краску в сверкающую ткань изысканной, мастерски «оркестрованной» хоровой партитуры.
Каждая часть выдержана преимущественно в одно настроении. Его тончайшие оттенки, градации обнаруживают лишь еле заметные переливы гармоний, вариантность мелодического плетения голосов и новые прихотливо ветвящиеся подголоски. Контрасты возникай между частями: образы глубокого сосредоточения мы ли и чувств соседствуют с торжественным величание и богатырским шествием, умиротворенность счастливо! материнства и образ сияющего, тихо льющегося света - со страстной мольбой о спасении и величественны перезвоном. Рахманинов услышал и распел свою «Литургию» как звучащую историю народа, как волнующую одухотворенную искренним человеческим чувством, возвышенную философскую эпопею.
«Литургия» впервые прозвучала 25 ноября 1910 го в исполнении Синодального хора под управлением выдающегося русского хорового дирижера Н. М. Данилина. Весной следующего года она исполнялась в Петербурге, где хором Мариинского театра дирижировал сам автор. Сохранилось свидетельство очевидца: «Высокая, стройная, со строгими чертами лица фигура Рахманинова на дирижерском возвышении была выразительна, импозантна и красива, отвечая стилю концерта сосредоточенному настроению зала. Торжественная т шина, глубокое внимание, одухотворенное выражение на лицах слушателей свидетельствовали, что музыка Рахманинова нашла путь к их сердцам...»
Вновь, теперь уже в интерпретации Московского камерного хора под управлением В. Н. Минина она нашла этот путь через несколько десятилетий: 4 февраля 1987 года «Литургия» была исполнена на родине композитора, под сводами новгородского Софийского собора, а несколько позже, 4 апреля — в Большом зале Московской консерватории. Наследник традиций отечественного хорового искусства, тонкий интерпретатор старинной и современной музыки, коллектив под руководством В. К. Минина шел к «Литургии» Рахманинова долгие годы. В процессе своего стремительного творческого становления он открыл многие незаслуженно забытые шедевры отечественной хоровой музыки и дал им новую жизнь. На этом фундаменте и вырастала его интерпретация одного из вершинных творений в истории русской музыки. Трактовка, как и у самого композитора, диктовалась не канонами первичного жанра, но философским, музыкально-эстетическим содержанием сочинения, его концертным исполнением. Как и у Рахманинова, в этой современной интерпретации акцентируется не прошлое ради прошлого, а прошлое как живая часть культурного опыта человечества, как залог развития его исторического и эстетического самосознания, как залог движения в будущее.
А. ТЕВОСЯН
Но есть еще в обширном пространстве его музыки места заповедные. Как девственные леса и чистые водоемы, ждут они своего часа. Ждут, когда не ради суетного интереса, но для утоления жажды духовной откроется людям их жизненная сила, придет понимание их истинного, высокого смысла. Так ждала своего часа и его «Литургия Иоанна Златоуста».
Сегодня, когда пробуждается сыновнее «охранительное чувство к святыням своего народа» (В. Распутин), приходит и жизненно важная потребность обращения к непреходящим ценностям национальной художественной культуры, понимание того, что «в произведениях гуманистических, человечных в высшем смысле этого слова культура не знает старения» (Д. С. Лихачев). Не знает старения и открывающаяся сегодня заново «Литургия» С. В. Рахманинова.
Создавалась она летом 1910 года (к этому времени Рахманинов уже был автором трех фортепианных концертов, трех опер и двух симфоний). «Я кончил только Литургию, — сообщал он 31 июля своему другу. — Об Литургии я давно думал и давно к ней стремился. Принялся за нее как-то нечаянно и сразу увлекся. А потом очень скоро кончил. Давно не писал... ничего с таким удовольствием». Из писем же Рахманинова к композитору А. Д. Кастальскому, авторитету в области русской церковной музыки, узнаём, сколь сложен был путь к этому свершению, сколь ясно понимание ответственности и серьезности поставленной задачи.
Заключалась она в том, чтобы, опираясь на опыт и достижения композиторов, исследователей и исполнителей — П. И. Чайковского, С. И. Танеева, А. Т. Гречанинова, А. Д. Кастальского, С. В. Смоленского, Московского Синодального хора, — дать новую жизнь истинно национальным, традиционным хоровым жанрам русской духовной музыки и противопоставить их бездуховности и дисгармонии нарождавшегося модернизма.
Изначально «Литургия» (обедня) — главное христианское богослужение, «сердце православной церкви» (аналог католической мессы). Песнопения — важная составная часть обряда — включены в храмовый синтез искусств и не мыслятся отдельно от него. Некоторые из работавших в данной области авторов ориентировались именно на эту предназначенность музыки и, учитывая скромные возможности церковных хоров, лишь расцвечивали, гармонизовали знаменные распевы.
Но «Литургия Иоанна Златоуста» (соч. 31) создавалась Рахманиновым как монументальное, целостное и самостоятельное, рассчитанное на высокопрофессиональное исполнение концертное сочинение. По существу, это уже не сама «Литургия», но ее обобщенный музыкально-поэтический образ. Отсюда и иные, нежели у авторов церковных сочинений, творческие задачи.
Более выпуклым, ярким и самостоятельным становится каждый музыкальный образ. Усиливается контраст между частями. Одновременно возникает необходимость собственно музыкальном, симфоническом развитии объединении материала. Отсюда — тональная логик цикла, модулирующие связи между частями, тематические реминисценции. Иной у Рахманинова и сам мелодизм. В «Литургии» (в отличие от написанного вскоре «Всенощного бдения») композитор практически не использует подлинные распевы, а, свободно претворяя разнообразные жанровые интонации народного профессионального музыкального искусства, создав впечатляющий образ древнего культового пения. Его «Литургия» как бы вбирает в себя и «изображает» во многосоставную, многоцветную и многоликую картин обряда. В отдельных частях рельефно проступают черты хоровой псалмодии, антифона, речитатива, возникающего в отдалении и разрастающегося колокольного звона эпических и лирических жанров народной музыки — колыбельных, величаний, сказов, былин, кантов, которые исторически сопутствовали и вплетались в интонационную канву «Литургии». Так у Рахманинова «народился напевно-полифонический стиль, в котором богатейшее мелодическое наследие прошлого дало пышные всходы (Б. Асафьев).
Композиция «Литургии Иоанна Златоуста» напоминает громадный сверкающий алтарь: грандиозное целое складывается из законченных, подобных филигранно выделанным клеймам, фрагментов. Эпическая масштабное допускает и даже предполагает лирическую наполненность детали, когда каждая отдельная часть рельефно высвечивает целое, а мелодически насыщенный, певучий голос вплетает свою неповторимую краску в сверкающую ткань изысканной, мастерски «оркестрованной» хоровой партитуры.
Каждая часть выдержана преимущественно в одно настроении. Его тончайшие оттенки, градации обнаруживают лишь еле заметные переливы гармоний, вариантность мелодического плетения голосов и новые прихотливо ветвящиеся подголоски. Контрасты возникай между частями: образы глубокого сосредоточения мы ли и чувств соседствуют с торжественным величание и богатырским шествием, умиротворенность счастливо! материнства и образ сияющего, тихо льющегося света - со страстной мольбой о спасении и величественны перезвоном. Рахманинов услышал и распел свою «Литургию» как звучащую историю народа, как волнующую одухотворенную искренним человеческим чувством, возвышенную философскую эпопею.
«Литургия» впервые прозвучала 25 ноября 1910 го в исполнении Синодального хора под управлением выдающегося русского хорового дирижера Н. М. Данилина. Весной следующего года она исполнялась в Петербурге, где хором Мариинского театра дирижировал сам автор. Сохранилось свидетельство очевидца: «Высокая, стройная, со строгими чертами лица фигура Рахманинова на дирижерском возвышении была выразительна, импозантна и красива, отвечая стилю концерта сосредоточенному настроению зала. Торжественная т шина, глубокое внимание, одухотворенное выражение на лицах слушателей свидетельствовали, что музыка Рахманинова нашла путь к их сердцам...»
Вновь, теперь уже в интерпретации Московского камерного хора под управлением В. Н. Минина она нашла этот путь через несколько десятилетий: 4 февраля 1987 года «Литургия» была исполнена на родине композитора, под сводами новгородского Софийского собора, а несколько позже, 4 апреля — в Большом зале Московской консерватории. Наследник традиций отечественного хорового искусства, тонкий интерпретатор старинной и современной музыки, коллектив под руководством В. К. Минина шел к «Литургии» Рахманинова долгие годы. В процессе своего стремительного творческого становления он открыл многие незаслуженно забытые шедевры отечественной хоровой музыки и дал им новую жизнь. На этом фундаменте и вырастала его интерпретация одного из вершинных творений в истории русской музыки. Трактовка, как и у самого композитора, диктовалась не канонами первичного жанра, но философским, музыкально-эстетическим содержанием сочинения, его концертным исполнением. Как и у Рахманинова, в этой современной интерпретации акцентируется не прошлое ради прошлого, а прошлое как живая часть культурного опыта человечества, как залог развития его исторического и эстетического самосознания, как залог движения в будущее.
А. ТЕВОСЯН