Александр Николаевич Вертинский, восхищавший своим искусством не одно поколение слушателей, побывав в первый послевоенный год на концерте Шульженко, сказал: «Когда-то в далекие времена, еще до революции, журналисты назвали меня «королем эстрады». Смею утверждать, что теперь на эстраде одна «королева» — Клавдия Шульженко!» Несколько лет спустя известная оперная певица Валерия Владимировна Барсова, прославившаяся мастерским исполнением сложнейших колоратурных партий классического репертуара, поднялась на сцену Центрального Дома работников искусств, где только что Шульженко показала свою новую программу, и взволнованно проговорила: «Не знаю, Клавдия Ивановна, как выразить свой восторг, но одно могу сказать: сюда, в этот зал, я привела своих учениц, которым предстоит через год окончить консерваторию, — дай бог, чтобы они к тому времени научились хоть вполовину так владеть голосом, как виртуозно им владеете вы!» Уже в шестидесятых годах замечательный актер и режиссер Игорь Олегович Горбачев, возглавивший Ленинградский театр .драмы имени Пушкина, обратился к Шульженко с предложением сыграть главную роль в новой постановке «Вишневого сада», которую замышлял осуществить на прославленной сцене. «Слежу за вашими выступлениями, Клавдия Ивановна, постоянно, — говорил он, — и могу сказать: сегодня у нас нет другой драматической актрисы, которая смогла бы сыграть Раневскую с таким пониманием Чехова, с каким это сделаете вы!» Сам факт, что искусство народной артистки Советского Союза Клавдии Шульженко в равной степени высоко оценивали мастер эстрады, оперная певица и главный режиссер театра драмы, знаменателен. Шульженко явила собой тот счастливый случай, когда прямой контакт со слушателем, эстрадная броскость и выразительность сочетались с глубинным постижением исполняемых произведений, многие из которых становились благодаря ее трактовке микропьесами. Причем характеры героев этих «песенных пьес» раскрывались прежде всего богатыми вокальными средствами. Творческие возможности певицы были настолько широки, что ей оказывались подвластны все жанры лирики — и монолог-исповедь, и чуть ироническое повествование, и шутка, и сердечное признание... Программа второй пластинки «Памяти Клавдии Шульженко» включает песни, исполненные и записанные главным образом в 1950-е годы, когда на смену «обычным» пластинкам пришли долгоиграющие диски, а в студиях вместо граммофонных столов появились магнитофоны. «Любимая песенка» — одна из первых записей, сделанных Шульженко на магнитную ленту. Датируется она 1945 годом. Партию фортепиано исполнил автор — композитор Александр Цфасман. На пластинке запись лубликуется впервые. В мае 1952 года в столичном театре «Эрмитаж» состоялась премьера большой песенной программы, подготовленной певицей к открытию летнего эстрадного сезона. Тем же летом — 6 июня и 20 июля — Шульженко в студии Государственного дома радиовещания и звукозаписи записала шесть произведений из этой программы, представленных на пластинке. Обработанная Борисом Мандрусом известная мелодия Себастьяна Ирадьера «Ла палома» стала лирическим монологом «Голубка» (стихи С. Болотина). Исполненный Шульженко, он завоевал огромную слушательскую популярность: «обычная» пластинка с записью этой песни побила все рекорды тиражности, разойдясь в 19-ти миллионах экземпляров. Вальс «Верность» — первое обращение Шульженко к сочинениям Анатолия Новикова, знаменовавшее начало творческого содружества певицы с композитором. Уже через год на авторском вечере А. Г. Новикова Шульженко спела три произведения, надолго вошедших в ее репертуар: помимо «Верности», «У кого узнать» («Девичья песня») на стихи В. Харитонова и «Песню московских студентов» на стихи Л. Ошанина. Для Шульженко вообще была характерна творческая дружба со многими авторами. Случайная, казалось бы, встреча зачастую выливалась в многолетнее сотрудничество, в результате которого рождались песни при негласном соавторстве певицы — ее предложения, идеи, наблюдения, советы помогали созданию произведений, ставших сегодня песенной классикой советской эстрады. Среди них — вошедшие в программу пластинки «Малыш» Зары Левиной, «Сибирский вечер» и «Ожидание» Марка Фрадкина, «Мой старый парк» Аркадия Островского. О последней Клавдия Ивановна рассказывала: «В свое время Аркадий Ильич Островский принес мне песню с хорошей мелодией, но с текстом, повторяющим избитые ситуации. Я пробовала ее петь — душа не лежала. Однажды, когда готовилось новое радиообозрение, я предложила композитору вернуться к старой мелодии. У меня была и тема — родной город с парком, таким, какие есть во всех городах, где гуляют бабушки с внучатами, где проходит наше детство, где мы влюбляемся и когда-нибудь, вероятно, сами будем гулять с внуками. В. Бахнов и Я. Костюковский написали на эту тему стихи, и мелодия зажила, песня родилась». «Мой старый парк» записан 15 января 1954 года в сопровождении инструментального квинтета: Борис Мандрус (рояль), Александр Ривчун (кларнет), Леонид Кауфман (аккордеон), Виктор Миронов (гитара), Николай Истратов (контрабас). «Поверь» Оскара Фельцмана на стихи Лидии Некрасовой представляет романсовое направление в творчестве Шульженко, которое находило отражение в каждой новой программе певицы. По ее предложению произведение Фельцмана было записано (23 декабря 1954 года) с камерным ансамблем, традиционным для русского классического романса: А. Бирчанский (скрипка), В. Симон (виолончель), Б. Мандрус (рояль). Записанные в 1959 году «Лунной тропой» А. Островского (17 февраля), «Первая встреча» К. Альмарана (24 сентября) и «Что такое любовь» А. Долуханяна (6 декабря) входили в программу «Песни о любви», премьера которой состоялась в Московском государственном театре эстрады. Концерт шел в сопровождении оркестра театра под управлением Николая Минха, инструментального трио в составе: Борис Мандрус (рояль), Геннадий Разуваев (гитара), Владимир Зайончковский (контрабас). В отклике на программу «Песни о любви» известная певица Ирма Яунзем писала: «В ней действительно исполняются только лирические произведения. Но, уходя с концерта, вы не ощущаете узкой, ограниченной камерности мыслей и чувств... Клавдия Шульженко умеет вывести свою лирическую героиню из полумрака салонно-томных переживаний в яркий солнечный мир высоких чувств, она воспевает чистоту любви, утверждая новый образ человека, нашего современника и друга». Программа пластинки завершается двумя произведениями композитора Тамары Марковой, с которой певицу связывала многолетняя дружба. Около десяти песен Марковой спела Клавдия Ивановна в своих выступлениях, некоторые из них, такие, как «Бабье лето» и «В небе звезды горячи», не один год украшали ее концерты. Лирическая «Баллада о дружбе» записана с оркестром под управлением Арнольда Норченко (ему же принадлежит аранжировка песни) 25 января 1963 года. Вальс «Крутится, вертится» был издан композитором и поэтессой Инной Кашежевой к 50-летнему юбилею киностудии «Ленфильм». Премьера песни состоялась на торжественном вечере в Ленинграде, а записала ее Шульженко в Москве, в Государственном доме радиовещания и звукозаписи 29 октября 1969 года. На пластинке эта песня публикуется впервые. ГЛЕБ СКОРОХОДОВ

М60 47725 005

1987

Теперь уже можно признаться: когда готовилась к выпуску в свет первая грампластинка с песнями и романсами, напетыми в конце 30-х годов Вадимом Козиным, кое-кто из нас, причастных к ее созданию, испытывал чувство сомнения. В самом деле, как отнесется сегодняшний, достаточно искушенный в сфере певческой эстрады слушатель к искусству артиста, имя которого было некогда необычайно популярным, а затем на долгие десятилетия ушло в забвение? Не покажется ли его исполнительская манера устаревшей, а репертуар сомнительным? Действительность опровергла все опасения. После появления пластинки на фирму «Мелодия», во Всесоюзную студию грамзаписи пришли письма со словами благодарности и признательности. Причем — и это радовало больше всего — их авторами были не только люди старшего поколения, современники артиста, слышавшие его на концертной эстраде, но и люди молодые, усвоившие нынешние музыкальные вкусы. В коллективном письме, присланном из Днепропетровска, дано очень точное, на мой взгляд, определение основной причины успеха старых грамзаписей певца: «У голоса Вадима Козина удивительное свойство притягивать к себе внимание человека, настраивать его на свой лад. Голос этот чарующе красив по звучанию, полон трепетных и живых интонаций». Перед вами вторая долгоиграющая пластинка, на которой запечатлены произведения, записанные Вадимом Алексеевичем Козиным для обычных граммофонных пластинок в 1940-х годах, в период расцвета его самобытного таланта. Представлены все излюбленные певцом жанры: старинные цыганские и бытовые романсы, русские народные песни и песни советских композиторов, наконец, сочиненные, самим артистом «Махорочка», получившая широкое распространение в годы минувшей войны, и «Забытое танго». Я уже говорил о том, какой популярностью пользовался Вадим Козин у слушателей. Этому способствовал не только обширный — около трехсот песен! — репертуар артиста, позволявший постоянно варьировать программы концертов, но и присущая ему очень индивидуальная творческая манера. Вы могли посетить подряд несколько концертов, и каждый из них оказывался ничуть не похож на предыдущий. Другие песни, иные интонации, иной способ общения с публикой. Одно оставалось постоянным: импульсивность актера, его взрывчатый темперамент, его умение не столько сыграть, сколько реально передать самые различные человеческие чувства — страсть и нежность, тоску и печаль, удаль и веселье. Это всегда привлекало аудиторию. И лучшими из его выступлений были те, где он пел искренне, просто и раскованно, стараясь донести до слушателей самому ему близкие чувства. Как и все актеры советской эстрады, Вадим Козин в годы Великой Отечественной войны был участником фронтовых агитбригад, выступал в частях действующей армии, пел в госпиталях, на призывных пунктах, гастролировал по Уралу, Сибири. В первых числах марта 1943 года, когда Козин давал концерты в Москве, его пригласили в только что возобновивший свою деятельность Дом звукозаписи. Предложили записать для пластинок новинки репертуара. Так были запечатлены уже завоевавшие среди слушателей популярность песни Анатолия Лепина «Два друга» и «Ленинград мой» (на этикетке старой пластинки указано «Ленинградская песенка»), а также сочиненные Вадимом Козиным песни «Письмо с фронта» и «Всем ты, молодец, хорош». Аккомпанировали певцу его постоянный партнер тех лет пианист Д. Ашкенази и аккордеонист А. Тимофеев. В конце того же года Вадиму Алексеевичу выпала высокая честь: в составе группы известных советских артистов он выехал в Иран для выступлений перед участниками Тегеранской конференции руководителей СССР, США и Великобритании. Эта поездка стала официальным признанием незаурядного дарования артиста. Позднее он с большим успехом гастролировал в Швеции, Дании, Норвегии, Болгарии. Всюду исполняемые им песни и романсы встречали теплый прием у публики, а пресса отмечала его высокое вокальное мастерство, мгновенно возникающую «контактность» со зрительным залом. Послевоенная концертная деятельность Вадима Козина оказалась прочно связанной с Дальним Востоком. Он объехал с концертами всю Сибирь, Дальний Восток, выступал на Камчатке, Курильских островах, в Якутии, Приморье. Его голос звучал и в республиках Закавказья — Азербайджане, Армении, Грузии. Оценивая неувядающее искусство артиста, газета «Тихоокеанская правда» писала в 1967 году: «Каждая песня — музыкальный рассказ о человеческих судьбах, дружбе, любви и верности... Он не просто поет — он как бы беседует с сидящими перед ним людьми». В этих словах — суть всего песенного творчества Вадима Алексеевича Козина, имя которого по справедливости названо но в числе звезд советской эстрады. Б. Метлицкий