10 дней
О сайте
395412 комментариев
| Strona 1 1. Epoka dla nas; Obiekt Nasmieszek (Aleksandr Aksenow - Aleksandr Aksenow) 03:54 2. Zazda; Akwarium (Boris Grebienszczikow - Boris Grebienszczikow) 03:39 3. Zwyciężymy; Front (Sergiej Stankow - Sergiej Stankow) 03:43 4. Nocą na warcie; Awija (Nikołaj Gusiew, Aleksandr Kandraszkin, Aleksej Rachow - Nikołaj Gusiew) 04:58 5. Dzieci odchodzą; Telewizor (Igor Babanow, Aleksandr Bielajew, Aleksej Racen - Michaił Borzykin) 06:39 Strona 2 6. Powietrze; Alisa (Konstantin Kinczew - Konstantin Kinczew) 05:40 7. Hymn wiłkołaka; Aleksej Wisznia (Aleksej Wisznia - Aleksej Wisznia) 03:45 8. Spokojna noc; Kino (Wiktor Coja - Wiktor Coja) 06:07 9. Rewolucja; DDT (Jurij Szewczuk - Jurij Szewczuk) 04:59 10. Czas odebrał; Igry (Wiktor Sołogub - Andrej Sołowiew) 02:40 licencja: Młodzieżowe Centrum Kultury - Gdynia projekt graficzny: A. Ctołypin, W. Potapow Matrix numbers С90-28435/1-1 DMM С90-28436/1-1 DMM По заказу польской фирмы WIFON (LP 142) |
3 | С90-29929-30 1990 |
3 | С90-29929-30 1990 |
3 | С90-29929-30 1990 |
| Strona 1 1. Ze sceny (Jacek Kaczmarski - Jacek Kaczmarski) 02:42 2. Pani Bovery (Przemysław Gintrowski - Krzysztof Maria Sieniawski) 02:05 3. Pejzaż z szubienicą (Przemysław Gintrowski - Jacek Kaczmarski) 03:40 4. Śmiech (Przemysław Gintrowski - Krzysztof Maria Sieniawski) 03:55 5. Casanova-Fellini (Jacek Kaczmarski - Jacek Kaczmarski) 05:05 6. Pompeja (Jacek Kaczmarski - Jacek Kaczmarski) 03:10 Strona 2 7. Kraj (Przemysław Gintrowski - Zbigniew Herbert) 01:48 8. Krajobraz po uczcie (Jacek Kaczmarski - Jacek Kaczmarski) 03:05 9. Dziady (Przemysław Gintrowski - Mieczysław Jastrun) 03:00 10. Cesarz (Przemysław Gintrowski - Zbigniew Herbert) 11. Starzy ludzie w autobusie (Jacek Kaczmarski - Jacek Kaczmarski) 02:15 12. Mur (Przemysław Gintrowski - Zbigniew Herbert) 02:05 13. Wąwóz (Jacek Kaczmarski - Jacek Kaczmarski) 03:35 14. Mury (Lluis Llach Grande - Jacek Kaczmarski) 04:30 Gintrowski Kaczmarski Łapiński Przemysław Gintrowski (g, voc), Jacek Kaczmarski (g, voc), Zbigniew Łapiński (pno) producent: Iwona Thierry projekt graficzny: Paweł Petrycki realizacja: Wojciech Przybylski, Jarosław Regulski Matrix numbers С90-29929/3-1 DMM С90-29930/3-1 DMM По заказу польской фирмы WIFON (LP 165) |
3 1 | С90-29755-6 1990, дата записи: 1989 |
3 1 | С90-29755-6 1990, дата записи: 1989 |
3 1 | С90-29755-6 1990, дата записи: 1989 |
| Strona 1 1. W moim oknie (Robert Kalicki) 2. Słona mamona (Henryk Baran, Robert Kalicki, Artur Malik, Piotr Zander - Małgorzata Ostrowska) 3. Krótki odlot (Henryk Baran - Małgorzata Ostrowska) 4. Będzie kiedyś (Piotr Zander - Małgorzata Ostrowska) 5. Dotykaj mnie (Robert Kalicki - Małgorzata Ostrowska) 6. Taki silny, taki wierny (Piotr Zander - Małgorzata Ostrowska) Strona 2 7. Gadaj, gadaj (Henryk Baran - Małgorzata Ostrowska) 8. Jak cel (Robert Kalicki - Małgorzata Ostrowska) 9. Smak popiołu (Robert Kalicki - Małgorzata Ostrowska) 10. Jej głos po tamtej stronie (Henryk Baran, Robert Kalicki, Artur Malik, Piotr Zander - Małgorzata Ostrowska) 11. W moim oknie II (Robert Kalicki - Małgorzata Ostrowska) Lombard Henryk Baran (voc, bg), Robert Kalicki (key, voc), Artur Malik (dr, voc), Małgorzata Ostrowska (voc), Piotr Zender (g, voc) adaptacja: Adam Galas asystent: Halina Jarczyk foto: Jacek Gulczyński projekt graficzny: Jacek Gulczyński realizacja: Jacek Mastykarz Matrix numbers С90-29755/1-1 DMM С90-29756/1-1 DMM По заказу польской фирмы WIFON (LP 164) |
3 | С90-29073-4 1990 |
3 | С90-29073-4 1990 |
3 | С90-29073-4 1990 |
| Strona 1 1. Mój ty królewiczu (Jerzy Jarosław Dobrzyński - Zbigniew Książek) 03:40 2. Kantylena na dwa (Wiesława Sós - Justyna Holm) 03:45 3. Owad (Waldemar Zajączkowski - Justyna Holm) 04:15 4. Gdzie jasna czeka dal; Piotr Sawicki (Piotr Sawicki - Małgorzata Maliszewska) 05:30 5. Ja nie znam Pana (Antoni Kopff - Ryszard Marek Groński) 03:25 Strona 2 6. Jutro będę daleko (Wiesława Sós - Andrzej Jastrzębiec-Kozłowski) 04:00 7. Zrób to ze mną (Jerzy Jarosław Dobrzyński - Justyna Holm) 03:40 8. Piosenka na przetrwanie (S. Wita - Wojciech Młynarski) 04:20 9. Replay (Antoni Kopff - Janusz Kondratowicz) 03:55 10. Prawdziwa baśń (Seweryn Krajewski - Jadwiga Land) 04:40 Jerzy Jarosław Dobrzyński (key 1,4-7, sax 4), Antoni Kopff (key 2,9), Mateusz Pospieszalski (sax 2,9), Janusz Skowron (key 3,8,10) realizacja nagrań: Leszek Kamiński (3,8), Jarosław Regulski (10), Mikołaj Wierusz (1-2,4-7,9) Matrix numbers С90-29073/1-1 DMM С90-29074/1-1 DMM По заказу польской фирмы WIFON (LP 150) |
3 | С90-28433-4 1989 |
3 | С90-28433-4 1989 |
3 | С90-28433-4 1989 |
| Strona 1 1. Swobodny Dżordż (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) 2. Kosmiczny zabijaka (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) 3. Kiedy zamykam oczy (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) 4. Palę faję (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) 5. Centrum wynalazków (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) 6. Z nożem na ptaki (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) Strona 2 7. Radość młodego nicponia (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) 8. Klub wesołego szampana (Formacja Nieżywych Schabuff - Wojciech Płocharski) 9. Najgłupsza piosenka świata - Kibel (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) 10. Lubię grać muzykę (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) 11. Zangaro (Formacja Nieżywych Schabuff - Jacek Pałucha) Jerzy Filar (perc, dr), Jacek Grabe-Zaręba (viola 6,8,11), Joanna Jeżowska (voc 5-6), Andrzej Kuprianowicz (fgt 1-2), Sylwia Mystek (clo 6,8,11), Małgorzata Pieńkowska (voc 5,8), Wojtek Płocharski (voc 8) Formacja Nieżywych Schabuf Robert Bielecki (dr), Aleksander Klepacz (voc, key), Rafał Łuszczyk (b), Jacek Otręba (key), Jacek Pałucha (voc, bgo), Wojciech Wierus (voc, g) projekt graficzny: Jacek Pałucha realizacja: Jerzy Orlecki, Waldemar Walczak Matrix numbers С90-28433/1-1 DMM С90-28434/1-1 DMM По заказу польской фирмы WIFON (LP 148) |
4 2 | М10 46899 000 1986 |
| Дмитрий Алексеевич Смирнов — один из крупнейших вокалистов-виртуозов первой половины столетия. Сохранившиеся записи Д. А. Смирнова представляют исключительную историческую и художественную ценность. Записи фрагментов опер, исполненных артистом на итальянском и французском языках, дают возможность сравнить его искусство с достижениями его прославленных современников — теноров Италии и других стран. Первым написал об этом С. Я. Лемешев: «Запись романса Надира у меня есть в исполнении шести теноров, в том числе Карузо, Флета, Тито Скипа, Джильи. Но после Смирнова — никого больше не хочется слушать... В техническом мастерстве он превзошел многих прославленных итальянских певцов, хотя и сам научился у них многому. Даже после Карузо и Скипа Смирнов потрясает своим, казалось бы, беспредельным дыханием и столь же беспредельной кантиленой... Его пение всегда выразительно: совершенная филировка звука, mezzo voce и piano наполнены каким-то трепетом «вибрации души»... вокальное мастерство Смирнова захватывало, удивляло, само по себе являлось искусством...» Дмитрий Алексеевич Смирнов родился 7 (19) ноября 1882 года в Москве. В юности учился в техническом училище, но его будущее определила увлеченность музыкой и пением. Смирнову не было еще и двадцати лет, когда он пел Ленского на выпускном спектакле «Частных классов М. А. Раньери-Горбовского». Большую роль в судьбе Смирнова сыграл выдающийся деятель музыкального театра С. И. Мамонтов (ранее угадавший дарование Ф. И. Шаляпина). 3 февраля 1903 года состоялся профессиональный дебют юного певца. На сцене театра «Эрмитаж» («товарищество артистов Московской частной оперы») Смирнов исполнил партию Джиджи в премьере оперы Е. Эспозито «Каморра». В труппе, руководимой М. Ипполитовым-Ивановым и С. И. Мамонтовым, Смирнов за полгода исполнил тринадцать ответственных партий. 26 апреля 190<1 года на пробном дебюте в Большом театре артист выступил в роли Синодала в «Демоне» А. Рубинштейна и был принят в число солистов. Летом этого же года в антрепризе В. Форкатти в Кисловодске Смирнов впервые пел в ансамбле со своими знаменитыми современниками — И. В. Тартаковым и Ф. И. Шаляпиным. Вместе с Шаляпиным Смирнов впоследствии выступал в десятках спектаклей в России и за рубежом. Шаляпин высоко ценил талант Смирнова. Однажды за кулисами Мариинского театра после спектакля «Русалка» он воскликнул: «Отчего я не тенор, что за голос! Ведь после исполнения Митей каватины чувствуешь, что покорен». 5 сентября 1904 года Смирнов начал свой первый сезон в Большом театре партией Йонтека в «Гальке» С. Монюшко. Затем он пел Баяна в «Руслане и Людмиле» М. Глинки, Герцога в «Риголетто» Дж. Верди (эту партию Смирнов исполнил за свою карьеру 923 раза!), Владимира Игоревича в «Князе Игоре» А. Бородина, Ленского в «Евгении Онегине» П. Чайковского, Надира в «Искателях жемчуга» Ж. Бизе, Альфреда в «Травиате» Дж. Верди. На сценах Большого театра, а вскоре (после дебюта 24 октября 1907 года в партии Герцога) и Мариинского театра в Петербурге Смирнов быстро занял одно из ведущих мест среди своих прославленных современников. Смирнов участвовал в премьере «Франчески да Римини» С. В. Рахманинова под управлением автора (11 февраля 1906 года), в премьерах опер «Волшебная флейта» В. А. Моцарта и «Садко» Н. Римского-Корсакова в Большом театре. С 1910 года артист преимущественно выступал в Мариинском театре. Смирнов был участником первого «Русского исторического концерта» в Париже (16 мая 1907). Он открылся первым действием «Руслана и Людмилы», в котором Смирнов исполнением двух песен Баяна сразу привлек к себе внимание. Участие в последующих концертах упрочило его успех. Организатор «Концертов» С. Пг Дягилев в интервью «Успехи русской музыки» говорил, что Смирнов получил ряд выгодных предложений, а «редактор «Фигаро» Кальметт пришел в такой восторг от этого певца, что сказал мне: «Я дал бы четырех Карузо за одного Смирнова». Во время второго «Русского сезона» в Париже (май 1908 года) Смирнов исполнил партию Самозванца в восьми спектаклях «Бориса Годунова» М, Мусоргского с участием Ф. И. Шаляпина на сцрне «Гранд опера», участвовал в концертах. Высокая международная репутация молодого русского певца упрочилась во время первых выступлений в театре «Казино» в Монте-Карло, собиравшем лучшие артистические силы Европы, в марте 1908 года. Вместе с Шаляпиным Смирнов пел в нескольких спектаклях «Мефистофеля» А. Бойто и «Оевильского цирюльника» Дж. Россини. В последующие годы, продолжая участвовать в дягилевских сезонах, Смирнов с возрастающим успехом выступал и в итальянском репертуаре. Ему сопутствовали подлинные триумфы на сценах Парижа и Брюсселя, в Милане и Люцерне, в Бостоне и Монтевидео. В нью-йоркской «Метрополитен опера» Смирнов появился, когда на сцене этого «театра звезд» подвизалось более десятка теноров мирового класса. Смирнов исполнял репертуар, в котором пожинали лавры его знаменитые коллеги во главе с Э. Карузо. 30 декабря 1910 года он дебютировал партией Герцога (в ансамбле с Л. Липковской и П. Амато), затем выступил в «Ромео и Джульетте» Ш. Гуно (с Дж. Фаррар), в «Травиате» (снова с Л. Липковской и П. Амато), в «Богеме» Дж. Пуччини под управлением А. Тосканини (с А. Нильсен, А.Скотти и А. Дидуром). Помимо одиннадцати спектаклей, Смирнов участвовал в концертах солистов театра. Еще до окончания гастролей он получил приглашение на следующий сезон и в январе 1 91 2 года снова пел в «Метрополитен». 25 января состоялся «гала-спектакль», в котором были заняты лучшие силы театра. Смирнов пел партию Рудольфа в первом действии «Богемы», а Карузо — Канио в первом действии «Паяцев» Р. Леонкавалло. В. В. Андреев, гастролировавший в это время в Америке со своим оркестром, свидетельствует об успехе певца: «Когда пел наш тенор Смирнов, американцы говорили: «Как прекрасно русское искусство!» Но в «Метрополитен» Смирнов больше не вернулся. Еще в феврале 1911 года он писал о творческой обстановке в театре: «Здесь дела нет, а только доллар». О сценических работах Смирнова сохранились такие свидетельства, как в рецензии парижского журнала «Театр» на спектакль итальянской труппы (с участием Шаляпина и Смирнова) — бойтовский «Мефистофель»: «Мсье Смирнов был превосходным Фаустом с исключительным обаянием, с очень верной интонацией. Он особенно удачно выделил характерные черты своего героя в разных возрастах». В это время (1912 год) Смирнов снова пел в Париже одновременно с Карузо, а летом 1914 года, когда итальянский певец гастролировал в Лондоне, Смирнов избрал для своего английского дебюта партию Лев ко в «Майской ночи» Н. Римского-Корсакова и сумел увлечь публику в этой новой для нее опере. Газеты писали: «Такого тенора Лондон еще не слышал». Прекрасный портрет артиста дает рецензия «Красной газеты» на его первый концерт в Ленинградской филармонии (25 февраля 1926 года) после пяти лет выступлений за рубежом: «Налицо было все то же бесконечное дыхание, которым Дм. Смирнов так прославился... то же изумительное меццо воче, то же мастерство, та же одухотворенность передачи. И держался он на эстраде так же просто, непринужденно и приветливо, без тени высокомерия, увы, столь часто наблюдаемого у величин микроскопического по сравнению с ним масштаба... Дмитрий Смирнов был принят безоговорочно, безусловно». Интенсивная работа артиста продолжалась до 1937 года, когда после смерти жены он покинул сцену. В конце 1940 года Смирнов начал готовиться к возвращению на концертную эстраду, на осень 1941 года планировались его выступления в Ленинграде, но этому помешала война. Скончался выдающийся артист в Риге 24 апреля 1944 года. В пении Смирнова прежде всего поражает феноменальное техническое совершенство. Артиста иногда упрекали в «вокальных излишествах». Но, как пишет С. Я. Лемешев, «и в этих случаях нельзя не поддаться воздействию его чародейного искусства». Сам Смирнов признавался: «Я не мог удержать себя, когда овладел вокалом, и у меня все было, и я все мог! ...Когда я пел, то отдавал все, что имел, и упивался пением». Основным педагогом Смирнова была Э. К. Павловская, выдающаяся русская певица конца XIX века. У нее Смирнов начал занятия за полгода до дебюта в Большом театре и постоянно совершенствовался в течение многих лет, работая не только над техникой, но и изучая новые партии. Партию Тамино к премьере Большого театра и ряд других Смирнов готовил в Милане с ВитториО Вандзо. В пору своих первых парижских выступлений артист консультировался у замечательного французского тенора Леона Эскалаиса. В вокальной манере Смирнова сочетаются лучшие достижения итальянской и французской школ, ряд «коронных» приемов испанских теноров. Будучи исполнителем русской традиции, Смирнов подчиняет весь арсенал своей вокальной техники задачам раскрытия художественного образа. Даже когда артист «упивается пением», нет и намека на самолюбование, нигде ему не изменяет художественный вкус и такт. Самые виртуозные приемы не являются у него самоцелью, а служат выразительным средством, всегда эмоциональным, характерным для данного персонажа, данного произведения. Ю. Перепелкин |
4 2 | М10 46899 000 1986 |
5 5 | М10-45323 000 1983 |
5 5 | М10-45323 000 1983 |
| «Пение Литвин невозможно позабыть тому, кто хоть раз слышал этот голос, поражающий сочетанием красоты и силы, могучею полной струей врывающийся в звуковые волны оркестра Нет такого момента в любой партии, с которым Литвин не справилась бы блестяще, безукоризненно, идеально. . ." Так писала в 1912 году „Русская музыкальная газета" о Фелии Литвин Не только исключительный голос (в нем, по словам дирижера Д И. Похитонова, «было три регистра: контральто, меццо-сопрано и сопрано") диапазоном более двух с половиной октав и исключительная вокальная техника составляли неотразимую силу воздействия пения Литвин. Как вспоминает С. Ю. Левик, «искренность ее переживания начисто отметала у слушателей мысль о каких «бы то ни было „приемах"... слушатель забывал о сценической площадке, об аксессуарах театрального представления, переставал замечать не только не женственный, но и не женский рост певицы". Чтобы найти параллели феноменальной Литвин, приходится обращаться к еще более далеким временам — легендарным голосам первой половины XIX века. Марии-Корнели Фалькон, Марии Малибран. Ни одной певице нашего столетия, даже такого масштаба, как Мария Каллас и Кир-стен Флагстад, не удалось приблизиться к совершенству Литвин. Великая певица имела поистине безграничный репертуар: от опер Глюка и Моцарта до Вагнера, Даргомыжского, Сен-Санса. Ей были посильны партии Джильды в „Риголетто" Дж. Верди и Далилы в „Самсоне и Далиле" К. Сен-Санса. В камерном репертуаре ее исполнительскими шедеврами были вокальные циклы Р. Шумана и М. Мусоргского, песни Л. Бетховена и романсы П. Чайковского и С. Рахманинова. Уникальный голос и редкостный дар вдохновенного интерпретатора, безупречный художественный вкус и творческий интеллект сочетались в Литвин, достигшей а своем искусстве поистине классических высот. Фелия Васильевна Литвин родилась в Петербурге. Точная дата рождения певицы с полной определенностью не установлена, наиболее вероятная — 3! августа 1861 года. Ее отец, Василий Шютц,— правнук выдающегося „мебельера" и декоратора, приехавшего в Россию вместе с Петром I после одного из заграничных путешествий" царя. Мать Литвин (по происхождению — из французской Канады) имела среди своих предков полковника Джона Мунро, которого Фенимор Купер сделал персонажем романа „Последний из могикан". Настоящее имя Литвин — Франсуаза-Жанна Шютц (иногда встречается и еще одно, „раннее", русское имя певицы: Фекла Васильевна). Фелией ее назвал великий французский баритон Виктор Морель, „крестный отец" в искусстве Литвин и многих других выдающихся певцов. Литвин — офранцуженная форма фамилии мужа певицы Литвиноза. (Замужество ее было кратковременным, муж заставил Литвин уйти со сцены, но это продолжалось недолго: Фелия предпочла скитальческую жизнь артисткиК Сильнейшим впечатлением детства Литвин была музыка. В семье рассчитывали на таланты ее старшей сестры, а Фелия следовала за ней и таким образом побывала на уроках лучших педагогов: знаменитого Франческо Ламперти»и выдающегося тенора и реформатора вокальной техники Жюля Дюпре. С десяти лет Фелия вместе с сестрой обучалась в пансионах и у педагогов Италии и Франции. С пятнадцати лет она самостоятельно занималась у Барт-Бандералли (в числе ее педагогов называют и Полину Виардо-Гарсиа), основного педагога, которому певица обязана своей первоклассной школой. В шестнадцать лет Литвин впервые выступила перед публикой: в сборной программе она исполнила арию Леоноры из „Трубадура" Дж. Верди в парижском зале „Плейель". На оперной сцене Литвин появилась в 1883 году. Ее первой партией была Амелия в „Симоне Бокканегра" Дж. Верди в „Итальянском театре" в Париже. Виктор Морель, музыкальный руководитель театра, сам подготовил Литвин к сценическому дебюту. Большими друзьями певицы стали ее партнеры в первом спектакле, знаменитые братья де Решке, тенор Жан (Ян Мечислав) и бас Эдуард. С ними Литвин впоследствии разделяла триумфы на сценах Лондона, Петербурга, Парижа. Нью-Йорка После выступлений в Экс-леЛ5ен, Бордо, Женеве, Барселоне, где Литвин за три дня подготовила партию Донны Анны в моцартовском „Дон Жуане" под руководством Исаака Альбениса, Литвин проводит сезон 1880/87 года в Брюсселе в театре „Ла Монне". Здесь в ее репертуаре, ранее включавшем партии драматического, лирического и колоратурного сопрано в итальянских и французских операх, появилась Брунгильда в вагнеровской „Валькирии". Литвин стала лучшей вагнеровской певицей своего времени, ей оказались под силу не только титанические масштабы музыки Вагнера, но и ее глубокое содержание. После выступлений в Риме и Венеции, в 1889 году состоялся дебют Литвин в парижской „Гранд опера" "(Валентина в „Гугенотах" Дж. Мейербера). Затем Литвин „завоевала" театр „Сан-Карло" в Неаполе и, наконец, 7 апреля 1890 года миланский „Ла Скала" (ее партнерами в „Гам-лете"А. Тома были Эмма Кальве и Маттиа Баттистини). После этого Фелия Литвин возвращается на родину. В России она проводит целый сезон, поет в Большом театре, в Мариинском театре в Петербурге, в итальянской опере в Москве, вместе с итальянскими артистами выступает в Одессе. В ее репертуаре появляются „Юдифь" А. Серова (заглавная партия в ансамбле с Ф. Стравинским в Петербурге) и „Русалка" А. Даргомыжского. Несмотря на огромное впечатление, которое произвела артистка, дирекция императорских театров не продлила контракт с Литвин на следующий год. Ей так и не удалось исполнить подготовленные роли (Воислава в ..Младе" Н. Римского-Корсакова, Ярославна в „Князе Игоре" А. Бородина). В Россию Литвин вернулась через восемь лет. За эти годы значительно обогатился ее оперный репертуар. И несмотря на то. что в основном он состоял из опер зарубежных авторов, воздействие русской музыкальной культуры на творчество Литвин несомненно. Европейские исследователи ее деятельности отмечают, что певица соединила в сво:ем искусстве новые, прогрессивные черты французской и русской исполнительских традиций. Недаром ряд зарубежных изданий называет ее „французско-русской" певицей, а некоторые — просто русской. В 1893—1895 годах в сценической карьере Литвин наступил перерыв, а затем все пришлось начинать заново. Новое восхождение певицы к вершинам оперного Олимпа было необычайно стремительным. В Марселе она производит настоящий фурор в „Аиде" Дж. Верди, „Фаусте" Ш. Гуно, „Африканке" и „Гугенотах" Дж. Мейербера, а также в партии Эльзы в „Лоэнгрине" Р. Вагнера и сразу же приглашается в „Ла Скала". Чтобы услышать Литвин в своих операх „Генрих VIII" и „Самсон и Далила", в Милан совершил путешествие их автор — К. Сен-Санс. В Монте-Карло исполнение Литвин вызывает восторг прославленной Аделины Патти. Вместе с братьями де Решке Литвин отправляется в Байрейт, где знакомится с вдовой Вагнера Козимой, полновластной хозяйкой фестивального театра. Но в Байрейте для Литвин, как, впрочем и для лучшей вагнеровской певицы Германии Анны Бар-Мильденбург, не нашлось места. Высокопарный, ложно-патриот*ический, „истинно немецкий" стиль Байрейта тех лет не мог вместить вдохновение Литвин. Литвин отправляется в США. Поет в Нью-Йорке, совершает турне по ряду крупных городов. В феврале 1898 года в составе вагнеровской труппы Литвин прибывает в Петербург. Ее Брун-гильда и Изольда покоряют слушателей. С этого времени певица ежегодно выступала в России. В Мариинском театре образовался первоклассный вагнеровский ансамбль, возглавляемый Фелией Литвин и Иваном Васильевичем Ершовым. Литвин выступала с Ф. Шаляпиным в „Русалке" и „Юдифи", а также едва ли не со всеми лучшими артистическими силами России тех лет в Пе.-тербурге и Москве. В концертах Литвин раскрыла свое дарование великолепного интерпретатора камерной музыки. Она участвовала в концертах Русского музыкального общества, „Концертах Зилоти", „Концертах Кусевицкого". Дружеские узы связывали ее с деятелями русской музыкальной культуры: С. И, Танеевым, Э. Ф. Направником и многими другими. Последнее десятилетие своей сценической жизни Литвин провела в основном в России и во Франции. Среди ее французских друзей в искусстве следует отметить, кроме К. Сен-Санса и Ж. Массне, Г. Форе, Дж. Энеску и А. Корто, под управлением которого Литвин пела в парижской премьере „Гибели богов" Р. Вагнера. Во Франции и Бельгии Литвин возродила интерес к операм К. В. Глюка: в 1904 году она спела одну из своих лучших партий — Альцесту в одноименной опере в „Опера комик", а в 1907 году выступила в премьере „Армиды". Гастролировала Литвин в эти годы и в других странах: в Англии (в Лондоне ее партнером в „Дон Жуане" был Э. Карузо), в Италии (в „Ла Скала" в „Гибели богов" под управлением А. Тосканини), в Германии (в концертах А. Никита в Берлине), в Польше (в Варшаве она покорила публику исполнением песен Шопена на польском языке), в Австрии, в Румынии. В 1909 году в Монте-Карло была поставлена „Русалка" А. Даргомыжского с Фелией Литвин, Ф. И. Шаляпиным и Д. А. Смирновым. Совершила певица и поездку в Южную Америку. Среди последних работ Фелии Литвин заглавная партия в „Тоске" Дж. Пуччини (Ницца, 1913 г.) и Кундри в вагнеровской „Парсифале" (Петербург, Амстердам, Монте-Карло, 1913 г.). Стремление расширить свой репертуар в русских операх певице не удалось реализовать. Лишь только партия Ярославны была' исполнена ею в 1907 году в Париже в первом „Русском сезоне" С. Дягилева (концертное исполнение фрагментов „Князя Игоря" А. Бородина с Ф. И. Шаляпиным в заглавной партии). Литвин подготовила партию Марины в „Борисе Годунове" М. Мусоргского для следующего сезона, но отказалась от участия в спектакле, когда узнала, что постановка пойдет со значительными купюрами. Не удалось Литвин исполнить и подготовленные ею партии западного репертуара, в том числе глюковского Орфея, Елизавету в „Тяигейзере" Р. Вагнера, Норму в одноименной опере В. Беллини. Лишь только одну Кармен певица сознательно избегала исполнять на сцене, учитывая свои „габариты". Начавшаяся мировая война оборвала связи Литвин с Россией (на 1914 год намечалось турне по России с Сергеем Кусевицким и Фрицем Крейслером), ускорила окончание ее артистического пути. Последние спектакли с участием Литвин состоялись в 1915 году в Монте-Карло („Аида" в ансамбле с Э. Карузо) и в 1917 году в „Гранд опера" (заглавная партия в опере А. де По-линьяк „Юдифь"). Последнее концертное выступление великой певицы было в 1924 году в парижском зале „Гаво". Великолепная вокальная форма позволила ей исполнить в своей программе свыше тридцати произведений, многие из них бисировались. В 1927 году Литвин была награждена орденом Почетного легиона, избрана профессором консерватории в Фонтенбло. Великая певица, Литвин была и первоклассным педагогом, хотя ей и не удалось создать собственную школу. Среди ее учеников французские певицы Роз Феар и Жермен Любен, американка Лилиан Гренвилл, выдающиеся русские певцы Иван Алчевский, Вера Павловская-Бо-ровик, первый исполнитель Парсифаля в России Николай Куклин и Нина Кошиц, любимая певица С. В. Рахманинова, о которой Литвин писала: „В ее голосе я узнаю себя". К концу жизни певица, потеряв близких и друзей, осталась в одиночестве. Скончалась Фелия Литвин в Париже в доме для престарелых артистов 12 октября 1936 года. В своих мемуарах она писала: „Смысл существования заключался для меня в пении. . . моего голоса. . . уже нет. На память о нем остались лишь несколько пластинок. И, дотрагиваясь до граммофона, я говорю: „Здесь покоится Фелия Литвин*. |
5 5 | М10-45323 000 1983 |
