Первое, что приносит его голос, — это ощущение необыкновенной мощи, благородства и человеческой тепло¬ты, помноженной на утонченную интеллигентность я высочайший артистизм. Те же качества плюс страстная вера в идеалы справедливости, гражданское мужество и неукротимый общественный темперамент отличали самого Поля Робсона — художника и борца, демократа-интернационалиста и верного сына своего народа. Природа щедро наделила его многими талантами. Он с детства хорошо пел, не помышляя, впрочем, стать профессиональным исполнителем. Изучая юриспруденцию в университете Ратжерса, куда он, показав блестящие способности к наукам, был принят стипендиатом (неслыханное достижение для негра в расистской Америке тех лет), Робсон проявил себя выдающимся атлетом и дважды—в 1917 и 1918 годах награждался титулом лучшего крайнего игрока любительского футбола США. Семь лет спустя, после успешного концертного дебюта о нем заговорили как о восходящей звезде эстрады, и бродвейские импресарио принялись наперебой предлагать ему самые выгодные ангажементы. Огромность его дарования не вмещалась, однако, в тесные рамки развлекательного жанра: вставной номер «Старая Река» («Миссисипи») — песня черного раба из оперетты Джерома Керна «Шоу-бот» — в исполнении Робсона превратился в трагическую арию вагнеровского масштаба. Вскоре Робсон дебютирует и в качестве драматического актера. Он играл ведущие роли в трех пьесах Юджина О'Нила и создал непревзойденный образ Отелло в нескольких постановках по обе стороны океана, включая Мемориальный шекспировский театр в Стратфорде-на-Эйвоне. Параллельно он занимается научным и художественным исследованием негритянской и африканской культуры в сопоставлении с духовным наследием Европы и Азии, которое он изучает, совершая далекие путешествия и овладевая двумя десятками языков, в том числе иероглифической письменностью. Им движет отнюдь не абстрактно-теоретический интерес: его цель — пробудить у миллионов собратьев по расе чувство национальной гордости и достоинства, искоре¬нить из их душ вековую приниженность и покорность воле угнетателей. В 1934 году Поль Робсон по приглашению знаменитого кинорежиссера Сергея Эйзенштейна приезжает в СССР — страну, которую он неоднократно посещает на протяжении по¬следующей четверти века, находя в ней неизменно восторженный прием со стороны самой массовой аудитории. В дни второй мировой войны он проводит кампанию поддержки советского народа( сражающегося с фашизмом, а на исходе сороковых годов становится одним из зачинателей и организаторов международного движения сторонников мира. Полтора десятилетия подряд, не щадя сил и пренебрегая реальной физической опасностью, он участвует в «маршах свободы», демонстрациях протеста против атомного вооружения и борьбе за отмену расовой сегрегации, оставаясь неутомимым оратором, публицистом, писателем и, конечно, певцом вплоть до того момента, когда тяжелая болезнь навсегда пресекла его общественную и артистическую деятельность. Собранные на этой пластинке записи негритянских духовных гимнов— спиричуэлс — составляют ту часть вокального репертуара Робсона, в котором он не знал себе равных. Знатоки заметят, что все номера, кроме первого, идущего в сопровождении «блюзовой» гитары и губной гармоники, исполняются не в аутентичной фольклорной манере, а под академически-строгий аккомпанемент фортепиано, придающего им более сдержанный, несколько холодноватый и европеизированный оттенок. Избрать такой подход певца побуждало желание быть понятным максимально широким слоям публики, в том числе и тем, кто еще не был готов к восприятию наиболее специфических особенностей афро - американского фольклора. Раскрывая перед слушателями разных стран эмоционально-мелодическое, тембровое и ритмическое богатство негритянской музыки— будь то «Сэйнт-Луи Блюз» Уильяма Хэнди или «Настроение Индиго» Дюка Эллингтона, — Робсон неизменно выдвигал па первый план ее общечеловеческое, а не локально-этническое значение. Он никогда не проповедовал концепцию «черной исключительности» и своей интерпретацией спиричуэлс настойчиво подчеркивал равную ценность их африканских и европейских корней. В этом, как и во всем остальном своем творчестве, Робсон всегда оставался предан идее братства и единения всех народов. Л. Б. ПЕРЕВЕРЗЕВ