Оборот конверта (Апрелевский ордена Ленина завод грампластинок) Зак. 575—В—3000 СОСТАВ АНСАМБЛЯ СОЛИСТОВ ОРКЕСТРА БОЛЬШОГО ТЕАТРА СССР Людмила Игнатьева, скрипка Римма Степанян, скрипка Лауреат Всесоюзного и дипломант Международного конкурса Игорь Богуславский, альт Александр Ивашкин, виолончель Лауреат Международного конкурса Николай Горбунов, контрабас Зслуженный артист РСФСР, лауреат Международного конкурса Александр Голышев, флейта Сергей Бурдунов, гобой Дипломант Всероссийского конкурса Эдуард Мясников, кларнет Юрий Рудомёткин, фагот (1) Сергей Докшицер, фагот (4, 6, 7) Лауреат Международного конкурса Василий Тарасов, валторна Вячеслав Прокопов, труба Лауреат Международного конкурса Анатолий Скобелев, тромбон Валерий Голиков и Вячеслав Пачкаев, тромбоны (6) Вера Часовенная, фортепиано, челеста Тамара Лазарева, фортепиано Виктор Гришин, ударные Николай Гришин, ударные Ансамбль солистов… Это краткое определение исполнительского состава получало разные толкования в разные эпохи. Небольшой камерный оркестр XVIII столетия, квартет, квинтет септет, октет, нонет XIX века, децимет, дуодецимет XX — составы ансамблей видоизменялись, усложнялись, отражая стремление музыкантов к универсальности инструментальной палитры, к новым тембровым сочетаниям. Эти тенденции особенно проявились в музыке нашего времени. Ансамбль стал сильным соперником оркестра. Уже в начале XX столетия Стравинский, Хиндемит, Айвз часто используют небольшие, мобильные составы разных, контрастных по тембрам инструментов, где струнные свободно соединяются с деревянными, медными духовыми, ударными, клавишными. Индивидуальные качества каждого из музыкантов становятся рельефнее в контексте их разнохарактерности. Поэтому атмосфера увлеченного и виртуозного концертирования, присущая сольному исполнительству, живо ощущается и в звучании ансамбля солистов. Перед вами — первая пластинка Ансамбля солистов оркестра Большого театра СССР. Состав его необычен. Это как бы своеобразное «ядро» прославленного коллектива: каждая группа представлена одним, солирующим инструментом, его чистым тембром. В результате создается содружество равноправных инструменталистов-солистов; ансамбль соединяет в себе и многокрасочность, динамику оркестра, и гибкость камерного коллектива. В Ансамбле солистов оркестра Большого театра СССР играют талантливые музыканты. Многие из них являются лауреатами Всесоюзных и Международных конкурсов, выступают с сольными концертами, записываются на пластинки, преподают в музыкальных учебных заведениях Москвы. Художественный руководитель ансамбля — Александр Лазарев — ны¬не не только известнейший театральный дирижер (под его управлением идут многие оперные и балетные спектакли Большого театра), но и широко концертирующий артист, вы¬ступающий с лучшими советскими и зарубежными музыкальными коллективами. Репертуар ансамбля составляют свыше пятидесяти различных сочинений классической и современной музыки, среди которых немало произведений, впервые исполненных этим коллективом. В программах ансамбля — и сочинения, специально для него написанные советскими композиторами Шнитке, Тищенко, Габичвадзе, Майсуряном, Баркаускасом, Денисовым, Сидельниковым, Леденовым, Кнайфелем, Губайдулиной, Корндорфом и другими. * * * «Русские сказки» Николая Сидельникова (1968) — произведение яркого, дивертисментного характера (оно носит подзаголовок «Концерт для двенадцати солистов»); здесь господствует стихия виртуозного концертирования. При этом своеобразным ориентиром для композитора стало искусство русских скоморохов (правда, ориентир этот можно считать лишь весьма приблизительным — конкретных сведений о скоморохах сохранилось мало). «Мне хотелось, — говорит Сидельников, воссоздать сам дух скоморошьего музицирования с привлечением всех современных выразительных средств, от сонорных до джазовых». «Русские сказки» — это и своего рода «программный» концерт; сплетение разных сюжетных линий как бы воссоздает неисчерпаемый образный мир народного поэтического творчества. Первые четыре части — экспозиция; следующие четыре «сказки» вносят элемент развития. Кода же «Девки красные по ягоды ходят далёко… далёко» — словно бесконечная звуковая лента; «события» здесь приближаются и удаляются, открывая широкую перспективу течения времени… «Русские сказки» — одно из самых популярных произведений Н. Сидельникова — с успехом исполнялись во Франции, Италии, Голландии, Швеции и других странах. Компо¬зитору принадлежат и другие крупные сочинения, среди них пять симфоний, оратория «Поднявший меч» на тексты русских летописей, оратория-реквием «Смерть поэта», кантата для смешанного хора «Сокровенны разговоры», одиннадцать хоровых поэм на стихи Гарсиа Лорки «Романсеро о любви и смерти», балет «Степан Разин», детская опера «Аленький цветочек». Американский композитор Чарлз Айвз (1874–1954) прожил почти 80 лет, однако период его активного творчества продолжался сравнительно недолго. С 1901-го по 1919 год он создал свои наиболее значительные сочинения: Вторую, Третью и Четвертую симфонии, симфонию «Празднества» («Holidays»), оркестровую сюиту «Три места в Новой Англии», Сюиту для театрального оркестра, три фортепианных и четыре скрипичных сонаты, большое количество самых разнообразных камерных, хоровых и вокальных пьес (многие из них впервые прозвучали лишь несколько десятилетий спустя). С 1929 года, после тяжелой болезни Айвз отказывается от активной деятельности и посвящает свое время отдыху, размышлениям, а также созданию своеобразных воспоминаний и комментариев к своим сочинениям. Единственное произведение, над которым он постоянно работал все эти годы, — утопическая «Вселенская симфония» («Universe Symphony»), где композитор мечтал воплотить музыку самой природы: вибра¬цию земли, шумы леса, гармонию небесных сфер. Несколько нот в партитуру этого грандиозного, оставшегося в набросках сочинения Айвз вписал буквально накануне смерти. Айвз не считал музыку своей основной профессией, хотя окончил в 1898 году Йельский университет по классам композиции и органа, после чего получил место органиста в главной церкви Нью-Хейвена. Но в том же году он начал работать в нью-йоркском Всеобщем страховом агентстве, а через десять лет вместе со своим другом Майриком основал собственное предприятие. Таким образом, половину жизни он руководил крупной страховой компанией, занимаясь композицией по ночам и в редкие свободные часы. «Он был на редкость парадоксальной натурой, — пишет Джон Киркпатрик, известный американский пианист и хранитель архива Айвза. — Его сознание было всеохватным, способным объять все многообразие явлений, все то, что заключено в их кажущемся беспорядке; при этом он улавливал истинную, реальную взаимосвязь явлений, не группируя их в удобные для себя умозрительные соединения». Почти хроникально воплотив быт и духовный мир Америки XIX столетия, Айвз в то же время предвосхитил многие особен¬ности, ставшие, характерными для художественной культуры XX века. Традиционализм уживался в его искусстве с дерзким новаторством, философская обобщенность — с фотографическим реализмом, предельно возвышенное — с обнаженно будничным. Он выразил в своем творчестве парадоксальные контрасты, свойственные самой американской действительности. Творчество Айвза — широкая звуковая панорама жизни Америки. Пьесы, представленные на этой пластинке, — как бы небольшой фрагмент этой панорамы. Каждая миниатюра имеет самостоятельный характер, но все они по замыслу Айвза могут исполняться и вместе, соединяясь в своеобразную сюиту из так называемых «карикатур», или «подражаний», как их называл сам композитор. Так, пьеса «Все время вокруг и обратно…» рисует один из моментов игры в бейсбол (начиная с середины вся пьеса вновь «ракоходно» движется к своему началу и завершается стремительной кодой). Скерцо «По тротуарам» — это сложная полифония шагов пешеходов и цоканья лошадиных копыт на улицах Нью-Йорка; в разноголосицу праздничного дня врывается игра сразу нескольких оркестров с разных углов площади. Пьеса «Светлая ночь» («Calcium light night») переносит нас в «приключенческую» атмосферу ночных летних пикников студентов колледжа небольшого американского городка. Миниатюра «Звуковые пути № 1» (одна из двух сохранившихся пьес Айвза такого названия) является как бы воплощением в звуках характерного высказывания композитора: «Если любая лошадь или экипаж имеют свою индивидуальную поступь, почему же ее не может иметь каждая строка партитуры?!» «Праздничный вечер» («Halloween») — музыкальная шутка, написанная Айвзом к первому апреля и построенная на все убыстряющемся движении разнотональных гамм. Совсем иной мир открывается в лирических пьесах Айвза. Adagio sostenuto («У моря») — звуковой пейзаж, поражающий изысканностью и тонкостью колорита. Впоследствии (в 1921 году) композитор сделал вокальную аранжировку этой миниатюры, превратив ее в романс (на стихи Р. Джонсона). Пьеса «Врожденное» («Innate») вызывает к жизни чистые образы религиозных напевов XVIII — начала XIX столетий, близкие сердцу каждого американца. Эта пьеса также имеет вокальную версию — на собственный текст композитора. В «зарисовках» Айвза (все они сделаны в период с 1904-го по 1916 год), представленных на этом диске, запечатлен как бы отрезок времени созерцания мира со всеми его контрастами. Айвз не создавал свои сочинения как нечто раз и навсегда завершенное. Его музыка, как и воплощаемая им действительность, всегда несет на себе печать сиюминутности, не¬завершенности. «В искусстве, как и в жизни, — говорил композитор, — всегда есть, что добавить». Александр Ивашкин

АНСАМБЛЬ СОЛИСТОВ ОРКЕСТРА БОЛЬШОГО ТЕАТРА СССР, дирижер А. Лазарев.

С10-15369-70

1981, дата записи: 1979, 1980 гг.

Этикетка 2-ой стороны (Апрелевский ордена Ленина завод грампластинок, ГОСТ 5289-80)

АНСАМБЛЬ СОЛИСТОВ ОРКЕСТРА БОЛЬШОГО ТЕАТРА СССР, дирижер А. Лазарев.

С10-15369-70

1981, дата записи: 1979, 1980 гг.

Этикетка 1-ой стороны (Апрелевский ордена Ленина завод грампластинок, ГОСТ 5289-80)

ДЖАЗ-АНСАМБЛЬ «АЛЛЕГРО», рук Николай Левиновский. «В этом мире»

С60 17423 003

1982, дата записи: 1981

Оборот конверта (Московский опытный завод "Грамзапись"), графика повторяет вышеприведенную, лучше читается текст Зак. 269 Путь джаз-ансамбля Николая Левиновского к восхождению не был ровным. Едва возникнув в 1968 году в Саратове из весьма уже опытных музыкантов, участников различных эстрадных коллективов, ансамбль яркой кометой сверкнул на нескольких джаз-фестивалях, волна которых прокатилась тогда по всей стране. Успех сулил радостные перспективы: музыканты решили сделать концертное исполнение импровизационной джазовой музыки своей профессией и шли к этой цели десять лет. Десять лет их «джазовая активность» была как бы музыкальной «самодеятельностью» внутри тех эстрадных оркестров, куда их забрасывала нелегкая муза легкой музыки. И за это время ансамбль не только не распался (как это часто бывает), но укрепился, обрел свое лицо, завоевал авторитет у коллег. Его второе рождение состоялось в 1978 году на Всесоюзном джаз-фестивале в Тбилиси, потом он обрел официальный статус, ансамбль придумал себе название «Аллегро», и началась его гастрольная жизнь. Тут-то и выяснилось, что широкая публика ничего об ансамбле не знает. А на концерты валом валили всеведущие музыканты популярных групп, чтобы поближе разглядеть технику легендарного Епанешникова, послушать Двоскина, увидеть живьем Генбачева и Коновальцева, записать на кассетник композиции Левиновсного. И встретив у кассы какого-нибудь знакомого рок-гитариста, люди обступали, спрашивали — а кто это такие? А вслед им из каждого города летела растущая вереница рецензий, сыпавших восторженными похвалами: «сильнейшая ритм-секция», «за барабанами — многорукий Шива», «лучшие в стране солисты», «событие», «светлый лад», «русский джаз», «русское аллегро современного джаза». И вот одни гастроли сменяются другими, за ними следуют «джазовые дни» в Москве, Ленинграде, Риге, джаз-фестивали в Венгрии, Болгарии, запись на первую пластинку. И уже попасть на концерт «Аллегро» практически невозможно. Дважды — в 1980 и 1981 годах — ансамбль «Аллегро» выходил на второе место в стране по всесоюзному опросу джазовых критиков, проводимому рижской газетой «Советская молодежь». Ансамбль не догнал только трио Ганелина, но среди тех, кто постоянно гастролирует с джазовыми концертами, «Аллегро» оказался первым. Так же стабилен все эти годы его состав. Лишь в 1981 году в ансамбль пришел новый саксофонист — Сергей Гурбелошвили, за плечами у которого и руководство знаменитым калининградским биг-бэндом «Ритм», звание лауреата, которого он удостоен на нескольких джаз-фестивалях, и выступления с лучшими нашими музыкантами. Одна из главных особенностей, отличающих искусство «Аллегро» — масштабность формы. Она проявляется прежде всего в тяготении Левиновского (главного создателя репертуара ансамбля) к циклическим построениям, к протяженным композиционным связям. Крупная форма — явление в джазе редкое, у Левиновского же большая, развернутая композиция почти всегда становится тематическим центром всего концерта. В 1978–1979 годах в программах «Аллегро» появились многочастные сочинения — «Триптих» и концертино «Контрасты», вошедшие в первый альбом ансамбля. В последующие два года в концертах «Аллегро» зазвучали другие крупные композиции Николая Левиновского — «В этом мире» и «Легенда». Они и записаны на пластинке, которую мы предлагаем вашему вниманию. Четырехчастная композиция «В этом мире» воспринимается как серия музыкальных эскизов сегодняшней мировой джазовой сцены, такой разной и такой яркой. Здесь и «хамелеоновское остинато» Хэнкока, и «апокалиптические скрипки» Махавишну, и инструментальные песни Гарбарека, и витиеватые унисоны Кориа, а то и какой-нибудь «сарказм» с прокофьевской чертовщинкой. Это одновременно изображение и комментарий. На протяжении всех частей противостоят два образа, опирающиеся на разные ритмические модели: восьмидольный ритм рок-музыни и четырехдольный пульс классическоrо, «дорóкового» джаза. «Легенду» Левиновский посвятил Испании, ее живописи, литературе и музыке. В ней три части. Сначала из каких-то фантасмагорических электронных звучаний, из самых глубин вырастает Голос (и сразу вспоминается: «Я — голос... Я — горло... Я — Гойя...» Андрея Вознесенского). Мелодия саксофона ширится, образует танцевальные фигуры, кружится как матадор и снова устремляется ввысь. Это зачин. Это призыв. И он услышан. Тревога! Всадник скачет и поет боевую песню... Эта, вторая часть напомнила мне по духу сервантесовский цикл квинтета Носова-Гольштейна 60-х годов. (Жив еще дух Дон-Кихота!). И снова тема вступления, но уже радостная. Левиновский, Гурбелошвили, Епанешников в своих соло все больше и больше наполняют атмосферу праздника солнцем и яркими красками, подводя свой рассказ к торжественному гимну финала. Все музыканты «Аллегро» предстают здесь великолепными мастерами-солистами. Мало того. Каждый из них — это образ, это характер. Трудно вообразить, кто кроме них мог бы так легко справиться с задачами, возложенными на солиста-импровизатора в таком специфическом ансамбле. И Левиновский предстает в этих композициях именно джазовым композитором: не только автором тем и аранжировок, но еще и музыкальным режиссером-постановщиком, превращающим сумму индивидуальных дарований в единое целое, имя которому — высокое искусство. Алексей Баташев