![Виртуальная клавиатура](/images/vkbd__.png)
![Наверх](/images/ArrowDown3.png)
Успех и известность ни в детстве, ни в зрелом возрасте, ни в старости — никогда не закрывали перед этой страстной и кипучей человеческой натурой горячей жажды познания и ясной перспективы активного действия.
Мы не оговорились, упоминая о детстве. Уже в десятилетнем возрасте Сергей Мигай был знаменитым певцом. Пусть эта знаменитость ограничивалась пределами родного 'Могилева, — маленького гимназиста, солиста архирейского хора в городе действительно знали все. Когда чудесное серебряное сопрано стало ломаться, хор пришлось оставить. Сергей сделал это без особого сожаления. Перед ним раскрылся увлекательный мир знания. Успехи в гуманитарных науках, логичная живая речь и отличная память давали основания предполагать, что в будущем он может стать юристом. Но с возрастом голос зазвучал снова, уже как мягкий лирический баритон удивительно красивого тембра. И снова захотелось петь...
Окончив гимназию, юноша уехал в Петербург и поступил в консерваторию, Его принял в свой класс известный педагог С. И. Габель, воспитавший для русской сцены таких прославленных певцов, как И. В. Ершов, М. А. Славина, О. И. Камионскии, П. 3. Андреев и многие другие. Сам прекрасный певец, ученик знаменитого Камилло Эверарди, С. И. Габель был убежденным приверженцем итальянской школы «bel canto» с ее легкой непринужденной вокализацией и свободным дыханием. Для голоса Мигая эти принципы были органично близки, я занятия шли весьма успешно, Но через год он должен был по семейным обстоятельствам вернуться к родным, переехавшим в то время в Одессу. Там, уступая их настояниям, Мигай поступил на юридический факультет Одесского университета и, конечно, в Музыкальное училище.
В 1911 году, получив университетский диплом и свидетельство об окончании училища, Сергей Иванович делает окончательный выбор. С рекомендательным письмом одесского любителя музыки доктора Бурды к своей знаменитой землячке А. В. Неждановой Мигай едет в Москву. Великая русская певица ласково приняла молодого человека и, прослушав его, решительно настояла в дирекции Большого театра на предоставлении ему дебюта.
В феврале 1912 года С. И. Мигай дебютировал на сцене Большого театра в партии Валентина в опере Ш. Гуно «Фауст». Через 35 лет, в 1947 году, выступая по Всесоюзному радио с воспоминаниями, Сергей Иванович так рассказал об этом знаменательном дне своей жизни: «Дебют мой прошел успешно. Меня лаже вызывали. Пел я легко и свободно, а недостаток сценического опыта возмещал бурной активностью поведения. Так. в 4-м действии, узнав о позоре Маргариты, в порыве гнева стал ломиться в нарисованное окно ее дома. Благо, на сцене была ночь», и публика не заметила моего промаха. В театр меня приняли, и вскоре я стал получать все ведущие партии лирического баритона. Доброе отношение окружающих и успех у публики вселили в меня не только уверенность, но и весьма опасное самодовольство. Я начал считать себя опытным артистом и часто жестоко расплачивался за свое легкомыслие. Мои «конфузы» показали мне, что от совершенства я весьма далек. К счастью, это заключение прочно вошло в мое сознание на всю жизнь. Никакие похвалы, аплодисменты и овации не скрывали от меня моих недостатков. Я постиг золотое правило — самому себе ставить баллы. А это не просто. Это и долгие искания, и раздумья, и сомнения. Но это настоящая жизнь!»
Весь творческий путь С. И. Мигая, вся его многогранная деятельность как артиста оперы, камерного певца, педагога и музыкального деятеля стали живым свидетельством этого неутомимого поиска настоящей жизни в искусстве.
Шли годы. Они принесли знания, опыт и мастерство. Голос обрел силу и яркость, что позволило расширить репертуар и с успехом исполнять не только лирические, но и драматические партии. С. И. Мигай становится одним из ведущих артистов русской оперной сцены. Его услышал приехавший на гастроли в Россию Маттиа Баттистини. Восхищенный молодым певцом, "король баритонов" каждый свой приезд стал систематически заниматься с ним. Школа Баттистини! Предел мечтаний каждого певца, идеал вокального мастерства! Но деятельный ум С. И. Мигая не мог удовольствоваться достигнутым. Органически присущее ему чувство критической оценки, часто острой и язвительной (в первую очередь, относительно самого себя), заставляло беспристрастно оценивать творческую действительность. А она была далеко неприглядна: оперный театр скован рутиной, обветшалой традицией «спектакля-концерта», в котором содержание и мысль музыки принесены в жертву условной красивости, лишенной жизненной правды. И это в то время, когда драматический театр все в большей степени испытывает благотворное влияние Московского Художественного театра, открывшего для русского искусства новые пути — реализма и социальной гражданственности. Эти же идеи претворяют в своем искусстве и корифеи русской оперной сцены: А. 3. Нежданова, Л. В. Собинов, Ф. И. Шаляпин, И. В. Ершов.
Как же должна развиваться артистическая деятельность самого Мигая? Он — превосходный вокалист, но достаточно ли этого? Ни успех, ни слава не закрывают сознания, что его сценические возможности ограничены: природа не одарила певца ни выигрышной наружностью, ни пластичностью движений, ни арсеналом внешней драматической выразительности. Значит, его поиски должны пойти особым путем? Каким? Эти мучительные сомнения помогает разрешить встреча с К. С. Станиславским.
Гениальный реформатор русской драматической сцены принимал активное участие и в судьбах русского оперного театра. В 1918 году К. С. Станиславский стал руководителем оперной студии Большого театра, а С. И. Мигай — ее деятельным участником. Среди множества исполненных им партий была одна — партия Онегина, — сценического воплощения которой он долго избегал. Со свойственной ему прямотой Сергей Иванович обратился к Станиславскому с вопросом, может ли он петь на сцене Онегина: «Я неуклюж, мешковат, застенчив, а Онегин — светский лев...» «Можете, — ответил Станиславский,— вы человек умный».
Началась долгая совместная работа, окончившаяся блистательной победой. «Я, конечно, не могу сказать, что исполнение мною Онегина было сценически ярко, — писал впоследствии С. И. Мигай. — Более полно я овладел его вокальным образом, в чем мне прежде всего помог тот же К. С. Станиславский. Он поставил передо мной задачи, которые направили мои эмоции по правильному руслу, помогли мне найти более или менее правдивую эмоциональную выразительность». И эта высокохудожественная эмоциональная выразительность в сочетании с блестящей вокальной техникой не только принесла С. И. Мигаю заслуженную славу одного из лучших Онегиных русской оперной сцены, но и всю его творческую деятельность сделала выдающимся явлением советского оперного искусства. Масштабы этой деятельности были продиктованы артисту самой жизнью.
«Годы становления Советской власти... для нас, певцов и музыкантов, открыли новую невиданную возможность общения с большой народной аудиторией, возможность подлинного, свободного творчества», — писал С. И. Мигай в статье «Концерты для народа».
В начале сезона 1920/21 года А. В. Луначарский обратился к корпорации артистов-солистов Большого театра с предложением организовать в Большом зале Консерватории в Москве концерты для рабочих. Музыкальным руководителем концертов стал Н. С. Голованов. С. И. Мигай с большой группой солистов, в числе которых были А. В. Нежданова, Ф. И. Шаляпин, Е. К. Катульская, А. М. Лабинский, принял в них самое активное участие. Эти концерты положили начало широкой деятельности С. И. Мигая как камерного певца.
В 1941 году Сергей Иванович оставляет оперную сцену и год спустя становится солистом и художественным руководителем вокальной группы Всесоюзного радио. Трудно переоценить его вклад в дело пропаганды музыкальной культуры, осуществляемой таким массовым средством, как радио. Он неутомимо пополняет репертуар Радио как известными шедеврами, так и редкими сочинениями. В 1944 году к 100-летию со дня рождения Н. А. Римского-Корсакова под руководством Мигая были подготовлены и исполнены все романсы и вокальные ансамбли великого русского композитора.
Итоги творческой деятельности С. И. Мигая, выраженные даже просто в цифрах, огромны: 86 оперных партий, из которых 82 он исполнил на сцене театра, несколько сот произведений камерной музыкальной литературы. Сергей Иванович был профессором Московской государственной консерватории, неизменным членом художественного совета Всесоюзного радио, автором целого ряда статей по вопросам музыкального искусства и вокальной методологии, активным участником музыкальной жизни столицы.
Свой талант, огромный опыт и знания, свой безупречный взыскательный вкус радостно отдал Сергей Иванович Мигай — народный артист РСФСР — советскому искусству, которое беззаветно любил всей силой своего яркого ума и горячего сердца.