Д-3401 Апрелевский завод Министерства культуры СССР ГОСТ 5289-56 Вторая гр. 7-00 Исполнители: Игорь Безродный - скрипка Абрам Макаров - фортепиано B1 Прелюдия (С. Рахманинов — М. Эрденко) 4:06 (https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01008176710?theme=white) B2 Марш из оперы «Любовь к трем апельсинам» (С. Прокофьев — Я. Хейфец) 1:28 (https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01008176711?theme=white) B3 Импровизация (Э. Блох) 5:59 (https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_008176712?page=1&theme=white) B4 Цыганское каприччио (Ф. Крейслер) 4:43 (https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01008176713?theme=white)

Д 3400-1

1956

Д-3400 Апрелевский завод Министерства культуры СССР ГОСТ 5289-56 Вторая гр. 7-00 Исполнители: Игорь Безродный - скрипка Абрам Макаров - фортепиано А1 Соната «У гробницы» (П. Локателли — Э. Изаи) 11:30 (https://viewer.rusneb.ru/ru/000199_000009_008176708?page=1&theme=white) А2 Колыбельная, соч. 20 (Э. Изаи) 3:26 (https://viewer.rsl.ru/ru/rsl01008176709?theme=white)

БАЛКАРСКИЕ ПЕСНИ.

С60-16995 005

1981

A1 Исмаил Жанатаев– Ёхтем Къыз = Гордая Горянка Music By – М. Жеттеев* Words By – И. Боташев* A2 Исмаил Жанатаев– Жашлыкъ = Молодость Music By – М. Жеттеев* Words By – 3. Сарбашев A3 Исмаил Жанатаев– Тилейме Кеч = Прошу, Прости Music By – Б. Кулиев Words By – Х. Кулиев* A4 Исмаил Жанатаев– Менсиз Къалай Жашайса? = Как Живешь Ты Без Меня? Music By – А. Байчекуев* Words By – Т. Зумакулова* A5 Исмаил Жанатаев– Кюн Ахшы Болсун = Добрый День, Люди Music By – М. Жеттеев* Words By – Х. Кулиев* A6 Исмаил Жанатаев– Романтикле = Романтике Music By – М. Жеттеев* Words By – Х. Кулиев* B1 Зоя Алтуева– Ёмюрлюк Жырым Болгъанса = Вечная Песня Моя Music By – А. Байчекуев* Words By – И. Боташев* B2 Зоя Алтуева– Мен Не Этеим? = Что Мне Делать? Written-By – Народная песня* B3 Зоя Алтуева– Жууап Сакълайма = Жду Ответа Music By – Л. Болурова Words By – Б. Аппаев B4 Омар Отаров– Акъ Тауланы Уланы = Сын Белоснежных Гор Music By – О. Отаров* Words By – А. Улаков B5 Омар Отаров– Сенсе Мени Жынгы Жырым = Ты - Новая Песня Моя Music By – О. Отаров* Words By – 3. Сарбашев B6 Омар Отаров– Къарачай Жыр = Карачаевская Лирическая Music By – Музыка Народная* Words By – О. Хубиев* B7 Сергей Беппаев– Жерими Булбулу = Соловей Моего Края Music By – А. Байчекуев* Words By – И. Боташев* B8 Сергей Беппаев– Сен Мени Умутумса = Моя Мечта Music By – С. Беппаев* Words By – И. Боташев* Accordion – Сервер Керимов (треков: A) Accordion [гармонь] – Мухажир Пшихачев Artwork – З. Бгажноков* Doli [доул] – Пота Алоев Dombra, Drums – Федор Сердюков (треков: A) Double Bass – Гера Цариков (треков: A) Editor – Л. Живова Engineer – Г. Гвишиани Guitar – Виктор Семин (треков: A) Mandolin [мандолина] – Барасбий Карагулов Vocals – Зоя Алтуева (треков: B1-3), Исмаил Жанатаев (треков: A), Омар Отаров (треков: B4-6), Сергей Беппаев (треков: B7,8)

СОСМАКОВА Валентина и ОТАРОВ Анатолий. Кабардинские песни

С30-08197-8

1976

A1 Къэндэхъу Цӏау И Уэрэд Written-By – Нар. Песня* A2 Жагъуэлӏым Итарам И Гьыбзэ Written-By – Нар. Песня* A3 Ди Нэхъыжьхэм Къытхуэфщӏам Унафэ Lyrics By – Ф. Канкулов* Music By – Б. Кабардоков* A4 Батэрэз Written-By – Нар. Песня* A5 Нэсырэн Жьакӏэ Written-By – Нар. Песня* B1 Сит Зи Шӏысыр Лъагьуныгьэр Written-By – X. Шомахов* B2 Си Къан-уи Къан Written-By – Нар. Песня* B3 Сьепхуэзэху Си Дахэ Сымыщӏа Lyrics By – А. Ханфенов* Music By – У. Тхабисимов* B4 Лъагъуныгъар Гугъэ Лъапӏэщ Lyrics By – X. Шекихачев* Music By – У. Тхабисимов* B5 Си Нэ Фӏыцӏэ Lyrics By – С. Яхутль* Music By – Дж. Натхо*

КРАСНОЗНАМЕННЫЙ им. А. В. АЛЕКСАНДРОВА АНСАМБЛЬ ПЕСНИ И ПЛЯСКИ СОВЕТСКОЙ АРМИИ, худ. рук. Б. Александров

ДИ 10651–10652 (п)

1962

МОСКОВСКИЙ КВИНТЕТ САКСОФОНОВ, руководитель Владимир Заремба. «Настроение Паркера»

С60 31497 007

1991, дата записи: 1988

Мода непредсказуема, но обязательно преходяща. Публика обожала биг-бэнды несколько десятилетий, и вдруг эта любовь сменилась на интерес к другим жанрам. На рубеже 60-х — 70-х годов положение стало критическим. Оркестры, чтобы свести концы с концами, стали доступнее — зато, нет худа без добра, именно тогда, как вы помните, нам повезло услышать и увидеть сразу два лучших американских биг-бэнда: Дюка Эллингтона и Тэда Джонса. А в США уже оркестровые музыканты подыскивали другую работу, лихорадочно изобретали новые жанры для духовых. Счастливчикам из числа трубачей и тромбонистов удалось попасть в группы, гнавшиеся за успехом джаз-рока «Кровь, пот и слезы» (помните первый вариант «Арсенала», где один саксофон сопровождался пятью медными духовыми?). Саксофонист по имени Мередит Флори ответил на это созданием в 1972 году ансамбля «Суперсакс», где, наоборот, одна труба или тромбон сопровождались пятиголосной саксофоновой группой. К тому времени в оркестрах, руководимых такими аранжировщиками, как Тэд Джонс, Фрэнси Боланд, Тошико Акийоши и другие, было создано немало концертных номеров, в которых саксофоновая секция исполняла несколько хорусов только с одной ритм-секцией. «Суперсакс» пошел своим путем. Флори выбрал несколько импровизационных соло Чарли Паркера и расписал их на пять голосов. Эффект получился неожиданный. Двадцать-тридцать лет назад рваные извивы импровизаций, извергаемых солистом-одиночкой, которого вообще считали «темной лошадкой», вызывали и пожимание плечами и возмущенное непонимание. А когда в голливудском клубе встали пятеро респектабельных мастеров и в честь покойного гения слаженно, как один, повторили наизусть его озарение, это вызвало немедленный восторг. Трудно объяснить, почему после шумного успеха группы, после хорошей продажи их пластинок, после того, как даже само слово «суперсакс» стало едва ли не нарицательным, в мире почти не появилось подобных групп (хотя, скажем, «медных» ансамблей, джаз-роковых или близких к этому возникло множество). В конце 70-х на ряде европейских фестивалей сверкнул подобный «суперсаксу» итальянский ансамбль «Сакс-машина» Бруно Бириако, в Штатах появились квартеты саксофонов («РОВА», «Всемирный» и другие), но эти последние ориентировались на авангард, а это уже другая история. Зато у нас Квартет саксофонов Московской государственной филармонии постепенно эволюционировал от русской, советской и французской классики к джазовым стандартам и выступил на московском фестивале «Джаз-84» с «суперсаксовым» репертуаром, отобранным и аранжированным Александром Осейчуком. На этом фестивале в составе квартета выступил, наряду с уже маститыми — Осейчуком, Набатовым, Ереминым, — молодой тенорист Владимир Заремба. Однако именно он стал движущей силой создания нового саксофонового ансамбля. Благодаря его энтузиазму, настойчивости, упорству в собирании музыкантов, проведении бесконечных экспериментов и репетиций, его ансамбль саксофонов дебютировал на фестивале «Московская осень» 1987 года и был приглашен работать в областную филармонию. Тут начались новые трудности — уже профессионального характера, хорошо знакомые сегодня всем гастролирующим музыкантам. Много раз менялся состав, кто-то уходил, кто-то приходил, от кого-то избавлялись, кого-то находили и звали, но копили опыт, наращивали репертуар и в конце концов созрели для первой грампластинки. Что характерно для этого ансамбля? Прежде всего, разумеется, в соответствии с законами жанра, установка на виртуозность — и джазовую («Донна Ли») и академическую («Полет шмеля»). Тщательное отношение к звуку, поиски красок и тембров группы саксофонов («Мишель», «Бешеный ритм», «Настроение Паркера»). И, наконец, состав ансамбля, который без преувеличения можно назвать всесоюзным. Альтист Александр Бойчук вырос на западе Украины, но консерваторию окончил в Ленинграде, там же и начал работать — в оркестре Анатолия Бадхена. Другой альтист — Алексей Волков — тоже с Украины, но с востока, из Донецка, учится в Москве в Гнесинском институте. Оба они — лауреаты всесоюзных конкурсов. Баритонист Владимир Кониболоцкий играл в оркесте радио в Алма-Ате, он лауреат республиканского конкурса, а теперь учится в Москве вместе с Волковым в классе Маргариты Шапошниковой. У этого же замечательного педагога, яркого концертанта, лауреата международных конкурсов в свое время окончил институт и Владимир Заремба, который теперь сам преподает в Институте культуры. У тенориста Геннадия Пахтусова биография самая длинная: он играл в эстрадных оркестрах Бориса Ренского, Леонида Утесова, в славном в былые времена магнитогорском биг-бэнде Романа Хатипова. И еще одно. Эта пластинка — дебют Владимира Зарембы как аранжировщика, дебют, которому предшествовало и изучение современной литературы по этому предмету, нам, к сожалению, пока труднодоступной, и многолетняя практическая работа с ансамблем. Приятно быть при рождении нового. А здесь все — новое: новый ансамбль, новые имена, по сути новый для нашего джаза жанр и новая музыка. Так с днем рождения и в добрый путь! АЛЕКСЕЙ БАТАШЕВ

Анатолий ГЕРАСИМОВ. «Время летит»

С60 31489 005

1991, дата записи: 1987

Выход пластинки Анатолия Герасимова — первый шаг к возвращению на родину той части отечественной культуры, с которой мы были долго разлучены по причине эмиграции джазовых музыкантов в 70-е годы. Лично для меня выпуск этого диска важен еще и потому, что начало «джазовой эмиграции» роковым образом совпало с выходом моей книжки по истории советского джаза, а тогда в нашей печати разрешалось упоминать имена только тех иностранцев, которые не омрачили своей биографии наличием у них в недавнем прошлом советского гражданства. А если уж и позволяли упоминать таковых, то только в целях поношения. И потому в моей книге отсутствовали Игорь Берукштис, Игорь Высоцкий, Лев Забежинский, Роман Кунсман, Борис Мидный, Валерий Пономарев, Владимир Ратнер и другие наши друзья и коллеги, к тому времени уже реализовавшие свое право жить там, где хочется. Десяток фамилий, — думал я, — погоды не решает, ради общего дела можно пойти и на компромисс, пока не поздно. Ведь задержись книга на год, и рукопись покрылась бы сплошь цензорской чернотой, и тогда всю ее принять на свою авторскую совесть я бы уже, наверное, не смог. Книга бы попросту не вышла. А теперь на этом диске являются нам из недавно закрытого зарубежья Анатолий Герасимов, Борис Лебединский, Владимир Хорунжий, Симон Набатов. Первым трем сейчас слегка за сорок, и хотя родились и выросли они в трех очень разных городах, биографии их в чем-то похожи. Все трое самоучки, то есть сделали себя сами, каждый неординарен, а это уже несходство. Москвич Анатолий Герасимов, хоть и окончил музыкалку по кларнету, этот предписанный школой инструмент забросил, любимый саксофон осваивал сам, а он трудно давался, и, конечно, у него были свои профессионально-исполнительские проблемы. Как сейчас, вижу его на джем-сешн в кафе «Молодежном», переминающегося с ноги на ногу около сцены, всей своей музыкальной душою жаждущего играть, но оттесненного нашим провинциальным, еще негустым, но уже чванливым джазовым Олимпом. Тогда-то, наверное, высокие коллеги и окрестили его кличкой «Му-Му», которая сохранилась за ним вплоть до верхних этажей его карьеры. Он уже «понюхал джазового пороху» и у Кролла в Туле, и у Саульского в ВИО-66, и в московских летучих ансамбликах, и из саксофонов он не попробовал разве что только альт, но первый успех пришел к нему, когда на московском фестивале «Джаз-68» он сыграл на флейте нежнейшее соло в своей композиции «Белый снег». «Всех увлек поэтичный Герасимов»,— сообщила единственная рецензия на славный фестиваль, опубликованная в какой-то многотиражке. В конце 60-х в Москве стали появляться джаз-клубы (их в ту пору называли джазовыми кафе) — «Синяя птица», «Ритм», «Печора», и в этих заведениях Герасимов непременно появлялся, чтобы с кем-нибудь поиграть, но за это почти не платили, и Толя подхалтуривал в МОМА, переходя из кабака в кабак, нигде долго не задерживаясь. Однажды Саульский позвал его в свой оркестр, и Толя укатил, попросив приятеля полабать за него, а тот, видимо, на радостях запил, и когда Толя вернулся, то узнал, что уволен за прогулы. — Почему вы часто меняете работу? — поинтересовался кадровик. — Я не меняю— я как был саксофонист, так и остался. — А что вы улыбаетесь? — спросило начальство. — А что мне, плакать? — ответил Му-Му. Он стал типичным московским джазменом, готовым играть в любом ансамбле или оркестре и в любом стиле от традиции до авангарда. Он много занимался и постоянно раскрывался новыми гранями. Помнится, как-то по радио прозвучала целая программа Толиных композиций и аранжировок, исполненная оркестром Юрия Саульского, — это было так свежо, талантливо, интересно. И если его манило что-то впереди, он легко снимался с места. Сунув под мышку сопрано с флейтой, он мог смотать в другой город на интересный джаз-фестиваль или просто на джем-сешн. В начале 70-х к нам приехали два лучших американских бэнда — Эллингтона и Джонса-Люиса, и Толя ездил вслед за ними, не отходил от них, играл вместе при малейшей возможности, дарил свои партитуры, что-то перенимал, учился. Но дела, как и у многих джазменов, не шли, и в середине 70-х в один прекрасный день Анатолий Александрович Герасимов, русский, холостой, беспартийный, пошел в синагогу, придумал себе еврейскую бабушку, но вместо Тель-Авива улетел в Нью-Йорк. И вскоре пришли добрые вести — его взяли в знаменитый эллингтоновский оркестр, стали приглашать на халтуры в манхеттенские джаз-клубы, что было совсем неплохо в напичканной музыкантами столице мирового джаза. Каждый раз, приезжая в Нью-Йорк, я узнавал, что Толя либо где-то играет, либо после неутомительной гастроли куда-нибудь на Багамы дал себе отдых и готов встретиться и поболтать. Ленинградец Борис Лебединский, наверное, и не думал становиться музыкантом, увлекался джазом, как многие, собирал записи, но, в отличие от других коллекционеров, слушал их с гитарой в руках, повторяя на ней услышанные мелодии и аккорды. Видимо, это неплохо у него получалось, если знаток и мастер мэйнстрима Давид Голощекин взял его в свой ансамбль, у которого только появилась возможность стать концертным, если совсем иной музыкант — Анатолий Вапиров позвал его для записи на пластинку своей монументальной «Славянской мистерии» и, наконец, если ленинградский Дом журналиста, где публика порой бывает весьма капризна, держал его дружный коллективчик много лет и не мог нарадоваться. Необычно тихо, без всякой помпы Боря стал ленинградским джазовым гитаристом номер один. Скандал возник совсем по другому поводу: как-то раз в середине 70-х годов городскому джаз-клубу запретили рядовой по застойным временам ночной джем-сешн, и никто не мог догадаться почему, пока наши дорогие органы не проболтались, что по их данным это должно было быть прощание с Лебединским, и вот тогда-то петербургская джазовая общественность и узнала, что Боря отваливает. Так первый питерский джаз-гитарист оказался в городе желтого дьявола, где нужда заставила и на бармицвах попеть, и на балалайке поиграть, и откуда он решил перебраться во Флориду, где и климат получше, и русский кич не так обожают, да и джаза не меньше. Киевлянин Владимир Хорунжий родился в благополучной семье известного писателя, ходил в музыкальную школу, но высшее образование решил получить в институте народного хозяйства, а когда разобрался с этим хозяйством, то вспомнил про свой зарытый музыкальный талант, и, поскольку в тот момент джаз в Киеве был по непонятным причинам в большом почете, пошел пианистом в ансамбль Бориса Людмера, в знаменитое джазовое кафе «Мрiя», самое престижное в городе. Потом его привлекли более популярные жанры, и, возглавив один из ведущих эстрадных коллективов, он ярко проявил себя в качестве оркестровщика. Разобравшись теперь и с ситуацией в искусстве, он в конце 70-х годов вместе с женой, ужгородской венгеркой, уехал в Будапешт, поработал там как музыкант и году в 80-м эмигрировал в США, сначала на Брайтон Бич в кавказский кабак, а потом в Голливуд, где, помыкавшись первое время, попал в обойму преуспевающих аранжировщиков. Четвертый из наших — это следующее и уже совсем другое поколение. Он родился в 1959 году в семье известного московского аккордеониста Леонида Набатова. В 3 года Сеня начал играть, в 6 — сочинять музыку, в положенное время поступил в консерваторию, одновременно на фортепианное и композиторское отделения. «Он поздно пришел к джазу, но моментально все схватывал, особо тянулся к Володе Данилину», — вспоминает московский саксофонист Александр Родионов. В 1979 году вся семья уехала в Штаты, Сеня стал Симоном, блестяще окончил Джульярдскую школу, получил призы журнала «Киборд», Музыкального колледжа Беркли и Национального совета помощи искусствам, исколесил с концертами Америку и Европу. Все чаще приглашают его на крупные джазовые фестивали, и он уже играл со множеством джазовых звезд, среди которых — Чет Бэйкер, Херб Геллер, Пол Хорн, Тони Скотт, Чарлз Макферсон, Сонни Форчун, Кении Уилер. Уже вышло с десяток его пластинок, на одной из которых есть посвящение и благодарность Владимиру Данилину, у которого не записано еще ни одной... Что касается чисто американских участников этой записи, то пусть о них скажет сама музыка. Запомните их имена, ибо в Штатах масса прекрасных, никому неизвестных музыкантов, так что нашим еще в какой-то степени повезло. Поэтому я хочу закончить словами благодарности в адрес Мерсера Эллингтона, ставшего спонсором этой записи, фирмы NANA Productions, Inc. и продюсера Нидии Флорес, любезно разрешившей «Мелодии» выпустить этот диск для советских любителей джаза. АЛЕКСЕЙ БАТАШЕВ