9 дней
О сайте
394268 комментариев
4 2 | М10 46899 000 1986 |
| Дмитрий Алексеевич Смирнов — один из крупнейших вокалистов-виртуозов первой половины столетия. Сохранившиеся записи Д. А. Смирнова представляют исключительную историческую и художественную ценность. Записи фрагментов опер, исполненных артистом на итальянском и французском языках, дают возможность сравнить его искусство с достижениями его прославленных современников — теноров Италии и других стран. Первым написал об этом С. Я. Лемешев: «Запись романса Надира у меня есть в исполнении шести теноров, в том числе Карузо, Флета, Тито Скипа, Джильи. Но после Смирнова — никого больше не хочется слушать... В техническом мастерстве он превзошел многих прославленных итальянских певцов, хотя и сам научился у них многому. Даже после Карузо и Скипа Смирнов потрясает своим, казалось бы, беспредельным дыханием и столь же беспредельной кантиленой... Его пение всегда выразительно: совершенная филировка звука, mezzo voce и piano наполнены каким-то трепетом «вибрации души»... вокальное мастерство Смирнова захватывало, удивляло, само по себе являлось искусством...» Дмитрий Алексеевич Смирнов родился 7 (19) ноября 1882 года в Москве. В юности учился в техническом училище, но его будущее определила увлеченность музыкой и пением. Смирнову не было еще и двадцати лет, когда он пел Ленского на выпускном спектакле «Частных классов М. А. Раньери-Горбовского». Большую роль в судьбе Смирнова сыграл выдающийся деятель музыкального театра С. И. Мамонтов (ранее угадавший дарование Ф. И. Шаляпина). 3 февраля 1903 года состоялся профессиональный дебют юного певца. На сцене театра «Эрмитаж» («товарищество артистов Московской частной оперы») Смирнов исполнил партию Джиджи в премьере оперы Е. Эспозито «Каморра». В труппе, руководимой М. Ипполитовым-Ивановым и С. И. Мамонтовым, Смирнов за полгода исполнил тринадцать ответственных партий. 26 апреля 190<1 года на пробном дебюте в Большом театре артист выступил в роли Синодала в «Демоне» А. Рубинштейна и был принят в число солистов. Летом этого же года в антрепризе В. Форкатти в Кисловодске Смирнов впервые пел в ансамбле со своими знаменитыми современниками — И. В. Тартаковым и Ф. И. Шаляпиным. Вместе с Шаляпиным Смирнов впоследствии выступал в десятках спектаклей в России и за рубежом. Шаляпин высоко ценил талант Смирнова. Однажды за кулисами Мариинского театра после спектакля «Русалка» он воскликнул: «Отчего я не тенор, что за голос! Ведь после исполнения Митей каватины чувствуешь, что покорен». 5 сентября 1904 года Смирнов начал свой первый сезон в Большом театре партией Йонтека в «Гальке» С. Монюшко. Затем он пел Баяна в «Руслане и Людмиле» М. Глинки, Герцога в «Риголетто» Дж. Верди (эту партию Смирнов исполнил за свою карьеру 923 раза!), Владимира Игоревича в «Князе Игоре» А. Бородина, Ленского в «Евгении Онегине» П. Чайковского, Надира в «Искателях жемчуга» Ж. Бизе, Альфреда в «Травиате» Дж. Верди. На сценах Большого театра, а вскоре (после дебюта 24 октября 1907 года в партии Герцога) и Мариинского театра в Петербурге Смирнов быстро занял одно из ведущих мест среди своих прославленных современников. Смирнов участвовал в премьере «Франчески да Римини» С. В. Рахманинова под управлением автора (11 февраля 1906 года), в премьерах опер «Волшебная флейта» В. А. Моцарта и «Садко» Н. Римского-Корсакова в Большом театре. С 1910 года артист преимущественно выступал в Мариинском театре. Смирнов был участником первого «Русского исторического концерта» в Париже (16 мая 1907). Он открылся первым действием «Руслана и Людмилы», в котором Смирнов исполнением двух песен Баяна сразу привлек к себе внимание. Участие в последующих концертах упрочило его успех. Организатор «Концертов» С. Пг Дягилев в интервью «Успехи русской музыки» говорил, что Смирнов получил ряд выгодных предложений, а «редактор «Фигаро» Кальметт пришел в такой восторг от этого певца, что сказал мне: «Я дал бы четырех Карузо за одного Смирнова». Во время второго «Русского сезона» в Париже (май 1908 года) Смирнов исполнил партию Самозванца в восьми спектаклях «Бориса Годунова» М, Мусоргского с участием Ф. И. Шаляпина на сцрне «Гранд опера», участвовал в концертах. Высокая международная репутация молодого русского певца упрочилась во время первых выступлений в театре «Казино» в Монте-Карло, собиравшем лучшие артистические силы Европы, в марте 1908 года. Вместе с Шаляпиным Смирнов пел в нескольких спектаклях «Мефистофеля» А. Бойто и «Оевильского цирюльника» Дж. Россини. В последующие годы, продолжая участвовать в дягилевских сезонах, Смирнов с возрастающим успехом выступал и в итальянском репертуаре. Ему сопутствовали подлинные триумфы на сценах Парижа и Брюсселя, в Милане и Люцерне, в Бостоне и Монтевидео. В нью-йоркской «Метрополитен опера» Смирнов появился, когда на сцене этого «театра звезд» подвизалось более десятка теноров мирового класса. Смирнов исполнял репертуар, в котором пожинали лавры его знаменитые коллеги во главе с Э. Карузо. 30 декабря 1910 года он дебютировал партией Герцога (в ансамбле с Л. Липковской и П. Амато), затем выступил в «Ромео и Джульетте» Ш. Гуно (с Дж. Фаррар), в «Травиате» (снова с Л. Липковской и П. Амато), в «Богеме» Дж. Пуччини под управлением А. Тосканини (с А. Нильсен, А.Скотти и А. Дидуром). Помимо одиннадцати спектаклей, Смирнов участвовал в концертах солистов театра. Еще до окончания гастролей он получил приглашение на следующий сезон и в январе 1 91 2 года снова пел в «Метрополитен». 25 января состоялся «гала-спектакль», в котором были заняты лучшие силы театра. Смирнов пел партию Рудольфа в первом действии «Богемы», а Карузо — Канио в первом действии «Паяцев» Р. Леонкавалло. В. В. Андреев, гастролировавший в это время в Америке со своим оркестром, свидетельствует об успехе певца: «Когда пел наш тенор Смирнов, американцы говорили: «Как прекрасно русское искусство!» Но в «Метрополитен» Смирнов больше не вернулся. Еще в феврале 1911 года он писал о творческой обстановке в театре: «Здесь дела нет, а только доллар». О сценических работах Смирнова сохранились такие свидетельства, как в рецензии парижского журнала «Театр» на спектакль итальянской труппы (с участием Шаляпина и Смирнова) — бойтовский «Мефистофель»: «Мсье Смирнов был превосходным Фаустом с исключительным обаянием, с очень верной интонацией. Он особенно удачно выделил характерные черты своего героя в разных возрастах». В это время (1912 год) Смирнов снова пел в Париже одновременно с Карузо, а летом 1914 года, когда итальянский певец гастролировал в Лондоне, Смирнов избрал для своего английского дебюта партию Лев ко в «Майской ночи» Н. Римского-Корсакова и сумел увлечь публику в этой новой для нее опере. Газеты писали: «Такого тенора Лондон еще не слышал». Прекрасный портрет артиста дает рецензия «Красной газеты» на его первый концерт в Ленинградской филармонии (25 февраля 1926 года) после пяти лет выступлений за рубежом: «Налицо было все то же бесконечное дыхание, которым Дм. Смирнов так прославился... то же изумительное меццо воче, то же мастерство, та же одухотворенность передачи. И держался он на эстраде так же просто, непринужденно и приветливо, без тени высокомерия, увы, столь часто наблюдаемого у величин микроскопического по сравнению с ним масштаба... Дмитрий Смирнов был принят безоговорочно, безусловно». Интенсивная работа артиста продолжалась до 1937 года, когда после смерти жены он покинул сцену. В конце 1940 года Смирнов начал готовиться к возвращению на концертную эстраду, на осень 1941 года планировались его выступления в Ленинграде, но этому помешала война. Скончался выдающийся артист в Риге 24 апреля 1944 года. В пении Смирнова прежде всего поражает феноменальное техническое совершенство. Артиста иногда упрекали в «вокальных излишествах». Но, как пишет С. Я. Лемешев, «и в этих случаях нельзя не поддаться воздействию его чародейного искусства». Сам Смирнов признавался: «Я не мог удержать себя, когда овладел вокалом, и у меня все было, и я все мог! ...Когда я пел, то отдавал все, что имел, и упивался пением». Основным педагогом Смирнова была Э. К. Павловская, выдающаяся русская певица конца XIX века. У нее Смирнов начал занятия за полгода до дебюта в Большом театре и постоянно совершенствовался в течение многих лет, работая не только над техникой, но и изучая новые партии. Партию Тамино к премьере Большого театра и ряд других Смирнов готовил в Милане с ВитториО Вандзо. В пору своих первых парижских выступлений артист консультировался у замечательного французского тенора Леона Эскалаиса. В вокальной манере Смирнова сочетаются лучшие достижения итальянской и французской школ, ряд «коронных» приемов испанских теноров. Будучи исполнителем русской традиции, Смирнов подчиняет весь арсенал своей вокальной техники задачам раскрытия художественного образа. Даже когда артист «упивается пением», нет и намека на самолюбование, нигде ему не изменяет художественный вкус и такт. Самые виртуозные приемы не являются у него самоцелью, а служат выразительным средством, всегда эмоциональным, характерным для данного персонажа, данного произведения. Ю. Перепелкин |
4 2 | М10 46899 000 1986 |
5 5 | М10-45323 000 1983 |
5 5 | М10-45323 000 1983 |
| «Пение Литвин невозможно позабыть тому, кто хоть раз слышал этот голос, поражающий сочетанием красоты и силы, могучею полной струей врывающийся в звуковые волны оркестра Нет такого момента в любой партии, с которым Литвин не справилась бы блестяще, безукоризненно, идеально. . ." Так писала в 1912 году „Русская музыкальная газета" о Фелии Литвин Не только исключительный голос (в нем, по словам дирижера Д И. Похитонова, «было три регистра: контральто, меццо-сопрано и сопрано") диапазоном более двух с половиной октав и исключительная вокальная техника составляли неотразимую силу воздействия пения Литвин. Как вспоминает С. Ю. Левик, «искренность ее переживания начисто отметала у слушателей мысль о каких «бы то ни было „приемах"... слушатель забывал о сценической площадке, об аксессуарах театрального представления, переставал замечать не только не женственный, но и не женский рост певицы". Чтобы найти параллели феноменальной Литвин, приходится обращаться к еще более далеким временам — легендарным голосам первой половины XIX века. Марии-Корнели Фалькон, Марии Малибран. Ни одной певице нашего столетия, даже такого масштаба, как Мария Каллас и Кир-стен Флагстад, не удалось приблизиться к совершенству Литвин. Великая певица имела поистине безграничный репертуар: от опер Глюка и Моцарта до Вагнера, Даргомыжского, Сен-Санса. Ей были посильны партии Джильды в „Риголетто" Дж. Верди и Далилы в „Самсоне и Далиле" К. Сен-Санса. В камерном репертуаре ее исполнительскими шедеврами были вокальные циклы Р. Шумана и М. Мусоргского, песни Л. Бетховена и романсы П. Чайковского и С. Рахманинова. Уникальный голос и редкостный дар вдохновенного интерпретатора, безупречный художественный вкус и творческий интеллект сочетались в Литвин, достигшей а своем искусстве поистине классических высот. Фелия Васильевна Литвин родилась в Петербурге. Точная дата рождения певицы с полной определенностью не установлена, наиболее вероятная — 3! августа 1861 года. Ее отец, Василий Шютц,— правнук выдающегося „мебельера" и декоратора, приехавшего в Россию вместе с Петром I после одного из заграничных путешествий" царя. Мать Литвин (по происхождению — из французской Канады) имела среди своих предков полковника Джона Мунро, которого Фенимор Купер сделал персонажем романа „Последний из могикан". Настоящее имя Литвин — Франсуаза-Жанна Шютц (иногда встречается и еще одно, „раннее", русское имя певицы: Фекла Васильевна). Фелией ее назвал великий французский баритон Виктор Морель, „крестный отец" в искусстве Литвин и многих других выдающихся певцов. Литвин — офранцуженная форма фамилии мужа певицы Литвиноза. (Замужество ее было кратковременным, муж заставил Литвин уйти со сцены, но это продолжалось недолго: Фелия предпочла скитальческую жизнь артисткиК Сильнейшим впечатлением детства Литвин была музыка. В семье рассчитывали на таланты ее старшей сестры, а Фелия следовала за ней и таким образом побывала на уроках лучших педагогов: знаменитого Франческо Ламперти»и выдающегося тенора и реформатора вокальной техники Жюля Дюпре. С десяти лет Фелия вместе с сестрой обучалась в пансионах и у педагогов Италии и Франции. С пятнадцати лет она самостоятельно занималась у Барт-Бандералли (в числе ее педагогов называют и Полину Виардо-Гарсиа), основного педагога, которому певица обязана своей первоклассной школой. В шестнадцать лет Литвин впервые выступила перед публикой: в сборной программе она исполнила арию Леоноры из „Трубадура" Дж. Верди в парижском зале „Плейель". На оперной сцене Литвин появилась в 1883 году. Ее первой партией была Амелия в „Симоне Бокканегра" Дж. Верди в „Итальянском театре" в Париже. Виктор Морель, музыкальный руководитель театра, сам подготовил Литвин к сценическому дебюту. Большими друзьями певицы стали ее партнеры в первом спектакле, знаменитые братья де Решке, тенор Жан (Ян Мечислав) и бас Эдуард. С ними Литвин впоследствии разделяла триумфы на сценах Лондона, Петербурга, Парижа. Нью-Йорка После выступлений в Экс-леЛ5ен, Бордо, Женеве, Барселоне, где Литвин за три дня подготовила партию Донны Анны в моцартовском „Дон Жуане" под руководством Исаака Альбениса, Литвин проводит сезон 1880/87 года в Брюсселе в театре „Ла Монне". Здесь в ее репертуаре, ранее включавшем партии драматического, лирического и колоратурного сопрано в итальянских и французских операх, появилась Брунгильда в вагнеровской „Валькирии". Литвин стала лучшей вагнеровской певицей своего времени, ей оказались под силу не только титанические масштабы музыки Вагнера, но и ее глубокое содержание. После выступлений в Риме и Венеции, в 1889 году состоялся дебют Литвин в парижской „Гранд опера" "(Валентина в „Гугенотах" Дж. Мейербера). Затем Литвин „завоевала" театр „Сан-Карло" в Неаполе и, наконец, 7 апреля 1890 года миланский „Ла Скала" (ее партнерами в „Гам-лете"А. Тома были Эмма Кальве и Маттиа Баттистини). После этого Фелия Литвин возвращается на родину. В России она проводит целый сезон, поет в Большом театре, в Мариинском театре в Петербурге, в итальянской опере в Москве, вместе с итальянскими артистами выступает в Одессе. В ее репертуаре появляются „Юдифь" А. Серова (заглавная партия в ансамбле с Ф. Стравинским в Петербурге) и „Русалка" А. Даргомыжского. Несмотря на огромное впечатление, которое произвела артистка, дирекция императорских театров не продлила контракт с Литвин на следующий год. Ей так и не удалось исполнить подготовленные роли (Воислава в ..Младе" Н. Римского-Корсакова, Ярославна в „Князе Игоре" А. Бородина). В Россию Литвин вернулась через восемь лет. За эти годы значительно обогатился ее оперный репертуар. И несмотря на то. что в основном он состоял из опер зарубежных авторов, воздействие русской музыкальной культуры на творчество Литвин несомненно. Европейские исследователи ее деятельности отмечают, что певица соединила в сво:ем искусстве новые, прогрессивные черты французской и русской исполнительских традиций. Недаром ряд зарубежных изданий называет ее „французско-русской" певицей, а некоторые — просто русской. В 1893—1895 годах в сценической карьере Литвин наступил перерыв, а затем все пришлось начинать заново. Новое восхождение певицы к вершинам оперного Олимпа было необычайно стремительным. В Марселе она производит настоящий фурор в „Аиде" Дж. Верди, „Фаусте" Ш. Гуно, „Африканке" и „Гугенотах" Дж. Мейербера, а также в партии Эльзы в „Лоэнгрине" Р. Вагнера и сразу же приглашается в „Ла Скала". Чтобы услышать Литвин в своих операх „Генрих VIII" и „Самсон и Далила", в Милан совершил путешествие их автор — К. Сен-Санс. В Монте-Карло исполнение Литвин вызывает восторг прославленной Аделины Патти. Вместе с братьями де Решке Литвин отправляется в Байрейт, где знакомится с вдовой Вагнера Козимой, полновластной хозяйкой фестивального театра. Но в Байрейте для Литвин, как, впрочем и для лучшей вагнеровской певицы Германии Анны Бар-Мильденбург, не нашлось места. Высокопарный, ложно-патриот*ический, „истинно немецкий" стиль Байрейта тех лет не мог вместить вдохновение Литвин. Литвин отправляется в США. Поет в Нью-Йорке, совершает турне по ряду крупных городов. В феврале 1898 года в составе вагнеровской труппы Литвин прибывает в Петербург. Ее Брун-гильда и Изольда покоряют слушателей. С этого времени певица ежегодно выступала в России. В Мариинском театре образовался первоклассный вагнеровский ансамбль, возглавляемый Фелией Литвин и Иваном Васильевичем Ершовым. Литвин выступала с Ф. Шаляпиным в „Русалке" и „Юдифи", а также едва ли не со всеми лучшими артистическими силами России тех лет в Пе.-тербурге и Москве. В концертах Литвин раскрыла свое дарование великолепного интерпретатора камерной музыки. Она участвовала в концертах Русского музыкального общества, „Концертах Зилоти", „Концертах Кусевицкого". Дружеские узы связывали ее с деятелями русской музыкальной культуры: С. И, Танеевым, Э. Ф. Направником и многими другими. Последнее десятилетие своей сценической жизни Литвин провела в основном в России и во Франции. Среди ее французских друзей в искусстве следует отметить, кроме К. Сен-Санса и Ж. Массне, Г. Форе, Дж. Энеску и А. Корто, под управлением которого Литвин пела в парижской премьере „Гибели богов" Р. Вагнера. Во Франции и Бельгии Литвин возродила интерес к операм К. В. Глюка: в 1904 году она спела одну из своих лучших партий — Альцесту в одноименной опере в „Опера комик", а в 1907 году выступила в премьере „Армиды". Гастролировала Литвин в эти годы и в других странах: в Англии (в Лондоне ее партнером в „Дон Жуане" был Э. Карузо), в Италии (в „Ла Скала" в „Гибели богов" под управлением А. Тосканини), в Германии (в концертах А. Никита в Берлине), в Польше (в Варшаве она покорила публику исполнением песен Шопена на польском языке), в Австрии, в Румынии. В 1909 году в Монте-Карло была поставлена „Русалка" А. Даргомыжского с Фелией Литвин, Ф. И. Шаляпиным и Д. А. Смирновым. Совершила певица и поездку в Южную Америку. Среди последних работ Фелии Литвин заглавная партия в „Тоске" Дж. Пуччини (Ницца, 1913 г.) и Кундри в вагнеровской „Парсифале" (Петербург, Амстердам, Монте-Карло, 1913 г.). Стремление расширить свой репертуар в русских операх певице не удалось реализовать. Лишь только партия Ярославны была' исполнена ею в 1907 году в Париже в первом „Русском сезоне" С. Дягилева (концертное исполнение фрагментов „Князя Игоря" А. Бородина с Ф. И. Шаляпиным в заглавной партии). Литвин подготовила партию Марины в „Борисе Годунове" М. Мусоргского для следующего сезона, но отказалась от участия в спектакле, когда узнала, что постановка пойдет со значительными купюрами. Не удалось Литвин исполнить и подготовленные ею партии западного репертуара, в том числе глюковского Орфея, Елизавету в „Тяигейзере" Р. Вагнера, Норму в одноименной опере В. Беллини. Лишь только одну Кармен певица сознательно избегала исполнять на сцене, учитывая свои „габариты". Начавшаяся мировая война оборвала связи Литвин с Россией (на 1914 год намечалось турне по России с Сергеем Кусевицким и Фрицем Крейслером), ускорила окончание ее артистического пути. Последние спектакли с участием Литвин состоялись в 1915 году в Монте-Карло („Аида" в ансамбле с Э. Карузо) и в 1917 году в „Гранд опера" (заглавная партия в опере А. де По-линьяк „Юдифь"). Последнее концертное выступление великой певицы было в 1924 году в парижском зале „Гаво". Великолепная вокальная форма позволила ей исполнить в своей программе свыше тридцати произведений, многие из них бисировались. В 1927 году Литвин была награждена орденом Почетного легиона, избрана профессором консерватории в Фонтенбло. Великая певица, Литвин была и первоклассным педагогом, хотя ей и не удалось создать собственную школу. Среди ее учеников французские певицы Роз Феар и Жермен Любен, американка Лилиан Гренвилл, выдающиеся русские певцы Иван Алчевский, Вера Павловская-Бо-ровик, первый исполнитель Парсифаля в России Николай Куклин и Нина Кошиц, любимая певица С. В. Рахманинова, о которой Литвин писала: „В ее голосе я узнаю себя". К концу жизни певица, потеряв близких и друзей, осталась в одиночестве. Скончалась Фелия Литвин в Париже в доме для престарелых артистов 12 октября 1936 года. В своих мемуарах она писала: „Смысл существования заключался для меня в пении. . . моего голоса. . . уже нет. На память о нем остались лишь несколько пластинок. И, дотрагиваясь до граммофона, я говорю: „Здесь покоится Фелия Литвин*. |
5 5 | М10-45323 000 1983 |
8 | Д 025119-20 1969 |
8 | Д 025119-20 1969 |
| 1974 г |
1 | Д 00027571-2 1970 |
| Кабардинский вальс, Красная роза, вальс, Старинная кафа (муз. нар.) — С. Алоева (аккордеон), П. Алоев (бубен); Сердечная песня (А. Байчекуев — К. Кулиев) — И. Огурлуев (на балкарском яз.) |
1 | Д 00027577-8 1970 |
| Кабардинские песни: Играю с милым (муз. нар. — Ф. Балкарова), Рамазан (муз. и сл. И. Кажарова)— Л. Шекихачева; Кабардинская шуточная песня (муз. и сл. нар.), Карие глаза (муз. нар. — А. Шогенцугов) — Л. Шекихачева и Ф. Кудаева |
1 | Д 00027369-70 1970 |
| Балкарские песни: Радость моя (М. Жеттеев— С. Макитов) — С. Беппаев и И. Огурлуев; Утренняя песня родной земли (М. Жеттеев — К. Кулиев) — С. Беппаев; Бурмабут, Таукан, Сизокрылая голубка (нар. песни) — Т. Гергокова |
1 | Д 00027303-4 1970 |
| Балкарские песни: Еще раз о тебе (М. Жеттеев — С. Макитов) — Ш. Тетуев и И. Огурлуев; Песня девушки (X. Карданов — С. Макитов) — 3. Алтуева и Ф. Кудаева; Страдания девушки (муз. нар. — О. Хубиев) — 3. Алтуева, хор Кабардино-Балкарского радио |
1 | Д 00027281-2 1970 |
| Кабардинские песни: Твои думы изменились (муз. и сл. X. Одижева) — Л. Шекихачева и Л. Урусова; Песня о Баксанской ГЭС (муз. и сл. И. Кажарова) — Ф. Кудаева и М. Мамышева; Юра (муз. нар.— 3 . Аксиров) — В. Сосмакова; Не могу скрыть свои чувства (М. Балов — М. Губжев) — В. Сосмакова и Л. Урусова |
1 | Д 00027277-8 1970 |
| Кабардинские песни: Иду к восходящему солнцу (М. Жеттеев — X. Шогенов), Не обижай меня (муз. и сл. X. Шомахова), Трусишка (Б. Шинахов — Н. Шотенцуков) — Б. Кужев; Мое имя Мадина (X. Карданов — Л. Губжоков) — В. Сосмакова и Б. Кужев |
1 | Д 00026675-6 1969 |
| Карахалк (муз. и сл. И. Кажарова), Моя невеста (нар. песня) — 3. Кардангушев, мужская группа хора Кабардино-Балкарского радио (на кабардинском яз.); Песня о Мусукаеве (нар. песня) — И. Огурлуев, хор Кабардино-Балкарского радио (на балкарском яз.) |
1 | Д 00027573-4 1970 |
| Фатимат (Ф. Кяров — X. Шогенов), Моя Адиюх (X. Карданов — П. Мысачев) — Б. Кужев (на балкарском яз.); М. Пшихачев (гармоника), Б. Карагулов (мандолина), Б. Бакуев (бубен) Песня горянки (муз. нар.—Д. Байкулов) — М. Мамышева и Ф. Кудаева (на балкарском яз.); Сельский монтер (М. Балов—П. Мисаков) — М. Мамышева и Ф. Кудаева (на кабардинском яз.) |
1 | Д 00027279-80 1970 |
| Балкарские песни: Ты моя весна (Б. Кулиев — X. Кулиев) — С. Беппаев и Ш. Тетуев; Глаза любимой (А. Байчекуев — С. Шахмурзаев) — М. Текуев; Нальчикские вечера (М. Жеттеев — С. Макитов) — С. Беппаев и Ш. Тетуев |
2 | Д 00026623-4 1969 |
| Письмо незнакомки (А. Байчекуев — Ж. Залиханов), Светлая звезда (муз. нар. — М. Ахматов) — Ш. Тетуев (на балкарском яз.); Сирийская кафа, Кабардинская современная кафа (нар. танцы) — М. Пшихачев (гармоника), П. Алоев (бубен) |
1 | Д 00027225-6 1970 |
| Кабардинские песни: 1. Меня зовут Мадиной (X. Карданов — М. Ахметов) — И. Шириева; 2. Кто ты, Мадина или Марина (X. Карданов — Л. Губжоков), 3. Возьми меня в Балкарию (Б. Каширгов — И. Кашежева), 4. Земля отцов (У. Тхабисимов — А. Кешоков), 5. Холодно (муз. и сл. Н. Гултяева) — вокально-инстр. ансамбль: Светлана, Лариса, Жанна и Пота Алоевы На русском яз. (2. 3, 5) |
1 | Д 00027167-8 1970 |
| Кабардинские песни: Ожидаю тебя в дороге (М. Жеттеев — Ж. Токумаев), Парни смотрят на меня (М. Жеттеев — С. Макитов) — З. Алтуева; Балкарские песни: Колхозный вальс (М. Кочкаров — Б. Гуртуев) — М. Малышева и 3. Алтуева; Твои глаза (Н. Османов — С. Макитов) — С. Беппаев |
1 | Д 00027163-4 1970 |
| Карачаевские песни: Ты — мое солнце (муз. и сл. Б. Аппаева) — 3. Алтуева; Эмина (нар. песня) — С. Беппаев, хор Кабардино-Балкарского радио; Балкарские песни: Не забываю (М. Кунижев — X. Кудаев) — М. Малышева и 3. Алтуева; Горянке (нар. песня) — М. Текуев; Кубинскому другу (А. Байчекуев — Б. Гуртуев) — И. Огурлуев |