7 дней
О сайте



С60 27477 008 1988, дата записи: 1988 |
| Сторона 1 Фиджита (Н. Ла Рокка) — 2.58 Пикник (В. Смирнов) — 4.07 Лунный свет (У. Хадсон) — 5.11 Мой печальный малыш (Э. Барнетт) — 2.21 Красные розы для грустной леди (С. Таппер — Дж. Бродский) — 3.39 Сторона 2 Таком вот мотивчик (Э. Доуэлл) — 3.10 Ты сводишь меня с ума (У. Дональдсон) — 2.32 Новый Орлеан (X. Кармайкл) — 3.33 Персидский базар (Дж. «Ролл» Мортон) — 3.50 Милая Джорджия Браун (М. Пинкард — К. Кейси) — 5.22 На английском языке (5, 10) Виталий Смирнов, кларнет Георгий Чиков, труба Александр Кавлелашвили, тромбон Борис Финкельштейн, тенор-саксофон Владислав Панкевич, фортепиано, вокал (5, 10) Николай Рязанов, банджо (1, 6, 7, 9), гитара (2 — 5, 8, 10) Эдуард Москалев, контрабас Григорий Локшин, ударные Звукорежиссер В. Динов. Редактор И. Рябова. Художник В. Симаков Ленинградская студия грамзаписи. Запись 1988 г. Ленинградский завод грампластинок. 14.09.88 г. Тираж 5500 «Невская восьмерка» — это современный диксиленд. И такое словосочетание вовсе не кажется странным. Среди отечественных и зарубежных ансамблей, исполняющих традиционный джаз, вряд ли найдется сегодня точная копия новоорлеанского уличного оркестра или чикагского ресторанного состава. Традиционный джаз (в данном случае диксиленд), как обнаруживает практика, вовсе не архив, а живая, постоянно обогащающаяся музыка. «Невская восьмерка» исполняет темпераментные динамичные, созвучные нашему времени композиции. В этом прежде всего заслуга ритм-группы и опытного барабанщика Григория Локшина, который властно насыщает музыкальную ткань своим неумолимым битом. В аранжировках Виталия Смирнова изобретательно сопоставлены тембры, диксилендовые «разъезды» внезапно сменяются свинговыми эпизодами. «Невская восьмерка» явно тяготеет к использованию плотной оркестровой фактуры. Так, например, с мощного общего звучания начинаются и заглавная «Фиджита», и меланхолическая баллада «Лунный свет», и шлягер 20-х годов «Мой печальный малыш». Для каждой миниатюры ансамбль находит свою неповторимую версию. Во имя разнообразия музыканты отказались от обязательного поочередного солирования в каждой пьесе, поэтому пластинка «Невской восьмерки» напоминает сборник новелл, рассказываемых то одним, то другим исполнителем. Если о «Новом Орлеане» ностальгически поет труба (Георгий Чиков), то в «Лунном свете» романтически «вздыхает» тенор-саксофон (Борис Финкельштейн), а в зарисовке «Такой вот мотивчик» в комментаторы вырывается банджо (Николай Рязанов). Каждый музыкант «Невской восьмерки» — частица истории ленинградского джаза. Контрабасист Эдуард Москалев играл в знаменитом в 60-е годы квартете Романа Кунсмана, выступал на фестивале «Таллин-67», а в последнее десятилетие сотрудничает одновременно с «Невской восьмеркой» и с трио Валерия Мысовского. Трубач Георгий Чиков был солистом в джаз-оркестре Владимира Сегала, руководителем квинтета современного джаза, играл в «Ленинградском диксиленде». Четверо (в том числе и руководитель «Невской восьмерки» В. Смирнов) прошли биг-бэндовую школу у Иосифа Вайнштейна. И, конечно же, все музыканты — постоянные участники концертов в джаз-клубе, ночных «джемов», «джазовых» пароходов. Словом, перед нами игроки высокопрофессиональные, озорные и азартные. Да и вряд ли можно играть сегодня традиционный джаз без фанатичной преданности и чувства юмора. Разве скэт Владислава Панкевича в «Милой Джорджии Браун» не веселая дополнительная краска? Разве «Персидский базар», сознательно насыщенный китайскими интонациями и ритмами «латино», не напоминает музыкальную шутку джазового Насреддина? Обширная эрудиция, знание той эпохи, к которой «прикладывался» традиционный джаз, позволяют ленинградским музыкантам убедительно и бесспорно становиться лидерами на всех джазовых фестивалях (это и Ленинград, и Витебск, и Апатиты, и Кривой Рог). Думается, что сегодня «Невская восьмерка» — один из ведущих диксилендов нашей страны. В. Фейертаг |